Сатир

— Нет, не следим. Ты живёшь в бойне? И не жутко?

— Кого мне боятся? Среди мёртвых, я как свой, так же умер для остального мира, — ответил егерь, сохранив позу. — Вы ведь видели сегодня мёртвых? Видели… они с вами говорили, а что они казали? Правильно, что он идёт за вами. Признаюсь честно, полгода не слышал, чтобы мёртвые говорили.

— Полгода? — Переспросила Евгения.

Егерь достал из внутреннего кармана блокнот и бросил его девушке, она неуверенно поймала. Денис осторожно обошёл его и убрал камеру с бочки.

— Ты, я понял, кто ты! Тебя зовут Антон, о тебе писала девушка в этом блокноте. — Понял он, с большей подозрительностью присматриваясь к собеседнику.

— Ира подвергла вас смертельной опасности, передав этот блокнот вам. Как безрассудно с её стороны, в обмен на спасение своей жизни, она отдаёт ещё четыре!

— Стоп, ты должен быть мёртвым, она написала, что ты погиб, пожертвовав собой, что ты взорвал себя и убийцу? — Вспомнила Ирина, Денис не заметил, как быстро она протрезвела.

В ответ Егерь стал формулировать фразы в полголоса, при этом жестикулируя и вздыхая, словно от усталости.

— Не взорвал, поджег, — наконец, выговорил он, приближаясь к машине и снимая марлевую повязку с лица. — Получилось глупо. Сатир боялся огня, а я не знал, как по-другому его прищучить. Открыл газовый болон, дождался, пока он подойдёт, уже зажигалку приготовил и на тебе! — Егерь расхохотался, но его хохот быстро трансформировался в кашель. — Вспомнил, что у меня травматический пистолет за поясом, а Сатир стал отходить, эта тварь жить любит, умирать не хотела. Я в него пять раз выстрелил, обескуражил, но не ранил. Ранить его и из боевого пистолета сложно. У него вместо кожи панцирь, но пяти пуль хватило для манёвра. Потом, я бросился в холодильник и оставил ему горящую зажигалку на прощание.

Егерь продемонстрировал ожоги на лице, Денис и Евгения вздрогнули, но не отвернулись. Сквозь маску обезображенного лица проглядывались черты молодого парня, которого покалечил огонь. Ещё было очевидно, что он тронулся рассудком.

— В холодильнике стало жарко, стены стали обжигать, весь кислород выгорел и я бросился наружу, в поисках воздуха. Горело всё, одежда на моём теле, кожа, но я отказывался умирать. Не я один, кстати. Сатир погорел, но не погиб. Он улетел, куда-то отправился, зализывать раны.

— В каком смысле улетел? Он что Гуддини, взял и испарился? — Переспросил Денис, заворожено разглядывая лицо Антона. — И что значит, панцирь вместо кожи?

— Не знаю, из какого ада он пришёл, но он точно из ада! Даже его жертвы не находят успокоения, пока эта тварь жива. Человек с крыльями, — для убедительности, Егерь раскрыл свой плащ и взмахнул. — Да чего я вам рассказываю, вы с ним сегодня познакомитесь, давно мёртвые так не говорили. Вас четверо было, но ему нужны двое. Он изменит этих двоих. У вас комплексов не имеется? Кто, может, собой не доволен? Нет, вы тут так кувыркались, уверен вас он не выберет, а вот ваши друзья, где они? С ними будет отдельная беседа.

Денис не мог больше этого выслушивать, он жестом кивнул Жене, чтобы она садилась в машину. Слишком много совпадений, слишком много этот Антон знает, нельзя, чтобы он оказался прав. Егерь приблизился и наклонился к окну, за стеклом которого Денис завёл двигатель.

— Я полгода ждал возможности поквитаться за свою внешность и всех жертв, — сказал он приглушённо, на ходу надевая повязку на лицо. Денис опустил стекло, чтобы лучше его слышать. — Со мной у вас есть шансы.

— Садись, — коротко предложил Денис. — И ружьё прихвати с собой!

Егерь уселся на заднее сидение, положив ружьё на колени, взглядом, через разбитое стекло своих очков, он оценил салон и изобразил незаинтересованность к той беседе, которую затеяли друзья. Денис говорил об опасности, что собирается всех увезти как можно дальше от этого места. По его словам стало ясно, что не очень-то он верит в историю Антона, что последнего никак не обижало. Евгения, как могла, успокаивала друга. В мыслях она хотела, чтобы эта история закончилась хорошо, но терять завоеванные позиции ей также не хотелось. По её мнению, Денис мог изменить своё решение по поводу Кати, и нужно было быть максимально лестной, чтобы этого не произошло. Однако, она понимала, что ситуация отнюдь не стандартная и историю егеря она расценила по своему. Верить в это не хотелось, но и отрицать невозможно. Больше всего она боялась опоздать и увидеть ужасные сцены. Именно эти кадры, как нарочно, плыли перед взглядом. Женя не желала, чтобы кто-нибудь пострадал, пусть даже далёкий её симпатиям человек.

— Что будем делать, если уже поздно? — Осторожно спросил Денис, когда машина уже приближалась к хутору.

— Кто будет делать? — Усмехнулся Антон.

— Мы! Ты в частности, гений. Ружьё у тебя! — Огрызнулся ему водитель. Обычно он любил смотреть в глаза тому, кому хотел нагрубить, но сейчас это было неуместно.