Лесная дорога была широкой, ровной, будто каждый день по ней ходили не меньше полусотни человек, и оттого неестественной для чащи. Шестеро всадников — молодая девушка, мужчина средних лет и четверо крепких парней в войлочных доспехах — двигались по ней молча. Породистые вороные кони шли спокойно. Как видно, слухи оказались лживы, и ничего недоброго в этих местах животные не чувствовали.
Добавить в моё избранное
54 мин, 33 сек 3531
Быстро кивнув и бросив еще один взгляд на девушку, Хану выскользнул в коридор, прижимая книгу к груди. Не смотря на приказ, в первую очередь все-таки стоило убрать разгром в соседней комнате.
Он начисто оттер зелье от стола, пока оно не присохло, плотно закрыл котел, сменил все сосуды под трубками, и только тогда отправился в свою комнату. Тесная каморка находилась у самого входа. Из мебели внутри были только кровать и большой сундук, при необходимости заменявший стол, стул, и другие нужные вещи. Усевшись на край кровати, Хану пролистал гримуар. Страницы ближе к началу были желтые и крошились от старости. Листы в конце книги, как видно, вшивали потом. Постепенно они белели и становились новее. Все они были исписаны мелким и острым почерком учителя, кое-где встречались зарисовки. Борясь с желанием как можно скорее изучить все, что только можно, Хану остановился на странице с закладкой. Исходя из написанного, ритуал защиты от чумы и правда был несложным. Единственная трудность заключалась в том, чтобы обойти защищаемую местность кругом — на это точно уйдет несколько часов. Еще несколько часов на то, чтобы дойти до города. Значит, и правда надо поторопиться.
Отложив книгу на кровать, Хану встал и поднял крышку сундука. Вещей внутри было немного — да ему и не нужно было многого здесь. Сверху лежала, поблескивая вышивкой, мантия — отличительная одежда для мага. Арамьер дал ее ученику спустя несколько месяцев обучения, когда наконец перестал называть его «Эй, как там тебя», чтобы тот надевал ее, выходя в город. Вещь это действительно была полезная. Пусть она и не несла в себе никакой магической силы, но куда удобнее идти по городу, когда тебе уступают дорогу, карманники не пытаются обворовать, а торговцы на рынке предлагают только самое свежее.
Хану быстро натянул на себя мантию. Та была темно-синей, и, как и прочая одежда, болталась на нем мешком, свисая почти до колен. По краю подола, рукавов и капюшона шел серебряный узор. Покопавшись в сундуке еще, Хану вытащил пару лоскутов и намотал их на ладони, оставив свободными пальцы. Привычку носить при людях такие самопальные перчатки он приобрел несколько лет назад, когда вопросы о том, откуда у него столько шрамов, совсем надоели. Не то чтобы причина их появления была секретом. Но спрашивающие ожидали от ученика мага рассказов о каких-то невероятных приключениях, и каждый раз разочарованно вздыхали, узнав, что он просто уронил на себя горелку, или пролил зелье, или в спешке схватил котел с кипящим зельем голыми руками. Рассказывать лишний раз о своей криворукости не хотелось.
Выудив со дна сундука старую сумку, он с трудом запихнул в нее гримуар. Книга едва-едва поместилась, натянув оббитыми медью углами потрепанную ткань. Скоро порвется, с досадой отметил про себя Хану. Закинув сумку через плечо, он вышел из комнаты. Со стороны кабинета доносились визг и хохот рыжей и веселые возгласы мастера. Помнится, такое поведение учителя напрочь сломало все представления о чародеях Хану в первый год. В его представлении, двухсотлетний маг, живущий в уединении, должен был проводить все свободное время за исследованиями и изучать тайны мироздания, а не напиваться и драть одну за другой девок из округи. Впрочем, спустя некоторое время, Хану пришел к выводу, что это и правда интересней, чем занятия магией. К вящему сожалению, возможность оценить на практике каждое из этих занятий и решить окончательно, до сих пор ему не предоставлялась.
Глава 2
Город стоял в низине, раскинувшись по обеим сторонам мелкой и грязной реки. Лес находился к западу от него, отступая на несколько сотен шагов. Конечно, толковой дороги через заросшие кустами холмы не вело — только узкая тропинка, которую чародей обновлял не чаще, чем раз в полгода, и то — в исключительно хорошем настроении. По счастью, заросли кустарников оказались примяты копытами королевских лошадей — иначе Хану точно пришлось бы продираться сквозь них до полуночи. Но до закрытия городских ворот он все равно не успел.
К тому времени, когда он добрался до них, почти стемнело. Со стороны леса на небе белел огромный щербатый месяц. Три луны поменьше висели неподалеку, рядком растягиваясь с запада на восток. Света от них было достаточно, что, впрочем, не помешало Хану поймать на мантию несколько репейников, а выйдя на главный тракт наступить в лужу и промочить правый башмак. К воротам он подошел злой, голодный и уставший. Те оказались заперты, и Хану, не слишком раздумывая, с размаху пнул створку вместо того, чтобы постучать. Оконце в ней открылось.
— Ты еще кто? — поинтересовался стражник. Судя по голосу, выйти и надавать тумаков наглому гостю ему мешали только угроза чумы и лень, причем вторая — больше.
— Хану, ученик Арамьера, — не стал тянуть Хану.
С ухмылкой он слушал, как голос из раздраженно-снисходительного меняется до испуганно-лебезящего.
— Простите, господин маг! Не признал сразу! Сию секунду откроем!
Он начисто оттер зелье от стола, пока оно не присохло, плотно закрыл котел, сменил все сосуды под трубками, и только тогда отправился в свою комнату. Тесная каморка находилась у самого входа. Из мебели внутри были только кровать и большой сундук, при необходимости заменявший стол, стул, и другие нужные вещи. Усевшись на край кровати, Хану пролистал гримуар. Страницы ближе к началу были желтые и крошились от старости. Листы в конце книги, как видно, вшивали потом. Постепенно они белели и становились новее. Все они были исписаны мелким и острым почерком учителя, кое-где встречались зарисовки. Борясь с желанием как можно скорее изучить все, что только можно, Хану остановился на странице с закладкой. Исходя из написанного, ритуал защиты от чумы и правда был несложным. Единственная трудность заключалась в том, чтобы обойти защищаемую местность кругом — на это точно уйдет несколько часов. Еще несколько часов на то, чтобы дойти до города. Значит, и правда надо поторопиться.
Отложив книгу на кровать, Хану встал и поднял крышку сундука. Вещей внутри было немного — да ему и не нужно было многого здесь. Сверху лежала, поблескивая вышивкой, мантия — отличительная одежда для мага. Арамьер дал ее ученику спустя несколько месяцев обучения, когда наконец перестал называть его «Эй, как там тебя», чтобы тот надевал ее, выходя в город. Вещь это действительно была полезная. Пусть она и не несла в себе никакой магической силы, но куда удобнее идти по городу, когда тебе уступают дорогу, карманники не пытаются обворовать, а торговцы на рынке предлагают только самое свежее.
Хану быстро натянул на себя мантию. Та была темно-синей, и, как и прочая одежда, болталась на нем мешком, свисая почти до колен. По краю подола, рукавов и капюшона шел серебряный узор. Покопавшись в сундуке еще, Хану вытащил пару лоскутов и намотал их на ладони, оставив свободными пальцы. Привычку носить при людях такие самопальные перчатки он приобрел несколько лет назад, когда вопросы о том, откуда у него столько шрамов, совсем надоели. Не то чтобы причина их появления была секретом. Но спрашивающие ожидали от ученика мага рассказов о каких-то невероятных приключениях, и каждый раз разочарованно вздыхали, узнав, что он просто уронил на себя горелку, или пролил зелье, или в спешке схватил котел с кипящим зельем голыми руками. Рассказывать лишний раз о своей криворукости не хотелось.
Выудив со дна сундука старую сумку, он с трудом запихнул в нее гримуар. Книга едва-едва поместилась, натянув оббитыми медью углами потрепанную ткань. Скоро порвется, с досадой отметил про себя Хану. Закинув сумку через плечо, он вышел из комнаты. Со стороны кабинета доносились визг и хохот рыжей и веселые возгласы мастера. Помнится, такое поведение учителя напрочь сломало все представления о чародеях Хану в первый год. В его представлении, двухсотлетний маг, живущий в уединении, должен был проводить все свободное время за исследованиями и изучать тайны мироздания, а не напиваться и драть одну за другой девок из округи. Впрочем, спустя некоторое время, Хану пришел к выводу, что это и правда интересней, чем занятия магией. К вящему сожалению, возможность оценить на практике каждое из этих занятий и решить окончательно, до сих пор ему не предоставлялась.
Глава 2
Город стоял в низине, раскинувшись по обеим сторонам мелкой и грязной реки. Лес находился к западу от него, отступая на несколько сотен шагов. Конечно, толковой дороги через заросшие кустами холмы не вело — только узкая тропинка, которую чародей обновлял не чаще, чем раз в полгода, и то — в исключительно хорошем настроении. По счастью, заросли кустарников оказались примяты копытами королевских лошадей — иначе Хану точно пришлось бы продираться сквозь них до полуночи. Но до закрытия городских ворот он все равно не успел.
К тому времени, когда он добрался до них, почти стемнело. Со стороны леса на небе белел огромный щербатый месяц. Три луны поменьше висели неподалеку, рядком растягиваясь с запада на восток. Света от них было достаточно, что, впрочем, не помешало Хану поймать на мантию несколько репейников, а выйдя на главный тракт наступить в лужу и промочить правый башмак. К воротам он подошел злой, голодный и уставший. Те оказались заперты, и Хану, не слишком раздумывая, с размаху пнул створку вместо того, чтобы постучать. Оконце в ней открылось.
— Ты еще кто? — поинтересовался стражник. Судя по голосу, выйти и надавать тумаков наглому гостю ему мешали только угроза чумы и лень, причем вторая — больше.
— Хану, ученик Арамьера, — не стал тянуть Хану.
С ухмылкой он слушал, как голос из раздраженно-снисходительного меняется до испуганно-лебезящего.
— Простите, господин маг! Не признал сразу! Сию секунду откроем!
Страница 4 из 16
