Чумной

Отец хочет, чтобы он как можно скорее перенял на себя все обязанности, и каждый день ему приходится заниматься огромным количеством дел. Мне, в отличии от него, не приходится постоянно решать чужие конфликты и заботиться о судьбе города. В этот раз, когда отец с Калиаром уехали… Вы ведь знаете о походе?

— Что-то слышал, — уклончиво отозвался Хану.

— Кьярр все-таки вынудил нас на войну, — на всякий случай пояснила Эскер. — Отец долго пытался уклониться и решить все миром. Сейчас, под угрозой чумы, когда люди в панике готовы бежать из Эргана в любые земли, где им покажется хоть чуть безопаснее, начинать войну — плохая идея. Но после того, как две деревни у границы разграбили кьяррские солдаты, бездействовать дальше было нельзя. Отец и Калиар выступили туда с войском и побили несколько отрядов на границе. На самом деле, это просто демонстрация силы — встревать в настоящую войну мы по-прежнему не хотим. Но этого хватило, чтобы кьяррцы присмирели. Вчера гонец доложил о том, что войско скоро вернется.

Хану кивнул. До этого ему доводилось слышать только обрывки сплетен, из которых нельзя было составить цельную картину.

— Город оставили на меня, — продолжила Эскер. — Это… Признаться честно, это было страшновато. Но когда сегодня утром… то есть, уже вчера утром мне донесли, что чума добралась и до нас… Тогда я действительно испугалась. Хуже всего было то, что запаниковали даже придворные. Все ждали от меня каких-то действий, а я могла думать только о том, чтобы взять коня и сбежать как можно дальше.

Хану с удивлением поднял глаза. Девушка говорила по-прежнему легко, пусть и прерывалась время от времени. Губы то и дело трогала смущенная улыбка.

— По тебе и не скажешь, что ты боишься, — заметил он.

Эскер повернулась к нему голову. На секунду они встретились взглядом, но Хану тут же отвел глаза. Обращение на «ты», которое он выдал случайно, она пропустила мимо ушей — а может, действительно не заметила.

— Пришлось взять себя в руки. Кто-то же должен был, верно? — усмехнулась она. — Хорошо, что хотя бы Ставир остался со мной. Решение идти к господину Арамьеру было моим, но мне было бы гораздо сложнее, если бы я не могла посоветоваться хоть с кем-нибудь. Но, если что-то пойдет не так, это будет целиком моя вина. В общем, я бы не хотела заниматься делами государственной важности каждый день.

Тонкие облака на востоке окрасились розовым. В предрассветном зареве ясно было видно, как поблескивает на траве выпавшая роса. Ветер усилился, тронув холодом и без того озябшее тело, зашумел в кустах. Охранники позади ехали сонные и расслабленные. Один из них, самый молодой, часто моргал и тер глаза — наверное, чтобы прогнать сонливость. Впереди показались ворота — лошади успели сделать круг. И несколько часов, необходимых для зарядки амулета, уже прошли.

— В-все… Я все сделаю правильно, — заверил Хану, только потому, что ощущал необходимость сказать хоть что-нибудь.

Эскер улыбнулась и подавила зевок.

— Я и не сомневаюсь.

Добравшись до ворот, Хану спустился с лошади. В этот раз у него даже получилось приземлиться на обе ноги и не упасть. Несколько раз сверившись с примеченными кустами и дорогой, он встал ровно на то место, где начинал читать заклинание, достал книгу, и, раскрыв ее, вслух продолжил. Времени ушло достаточно — он говорил медленно, чтобы не перепутать ни единую букву. Закончив, Хану вдруг с удвоенной силой почувствовал, как сильно хочет спать. Если подумать, он и предыдущую ночь почти не спал. И ночь до этого… Хорошо еще, что к такому долгому бодрствованию он привык, и потому держался.

Охранники и Эскер ждали, спешившись, в стороне. Немного отойдя от места проведения ритуала — это было не обязательно, но Хану предпочитал не рисковать — он открыл гримуар на странице с записью об амулете. Еще раз прочитав ее — опять-таки, только чтобы перестраховаться — он снял кольцо, и, крепко зажав его в кулаке, начал новое заклинание. Оно, в отличии от первого, было довольно коротким. Закончив, Хану повернулся к Эскер и жестом подозвал ее. Нехорошо, конечно, так обращаться с королевской дочкой, но сил подойти самому или хотя бы сказать что-то более-менее внятное он в себе не чувствовал.

Девушка легко приблизилась. Выглядела она сонной, но довольной.

— В-вот, — пробормотал Хану, протянув зажатое в пальцах кольцо. — Амул-лет…

Эскер кивнула, принимая украшение. Хану шатнулся, стоило кольцу оказаться в подставленной ладони. В голове шумело. Ритуал, книга, и даже Арамьер, который рассердится за опоздание, враз перестали казаться чем-то значимым. Поспать бы хоть час. А лучше — неделю. Жаль, что некогда.

— Большое спасибо. Я не забуду об этой услуге, обещаю.

На то, чтобы ответить, сил тоже не хватило. Кое-как кивнув, Хану побрел к лошади и даже дошел. Взобраться в седло он не успел, потому что заснул.