Безжалостное солнце нещадно изливало раскаленный жар на бескрайнюю равнину, где лишь изредка попадались чахлые колючие растения. То тут то там виднелись озерца и большие лужи, но усеивавшие их берега кристаллики соли, ясно показывали, почему здешние места столь уныло-безжизненны.
Добавить в моё избранное
50 мин, 11 сек 2220
Этого не случилось — благодаря везению или своему могучему здоровью абориген еще жил, но, глядя на его истерзанное тело, Садовский был уверен, что это ненадолго.
Леди Стерт по пути в поместье объяснила, что произошло. Гигантский варан и сухопутный крокодил — вечные соперники, с особым удовольствием пожирающие яйца и молодняк друг друга. Этот варан бродил рядом с гнездом квинканы, надеясь на отлучку самки, когда на него наткнулся абориген, выманивающий крокодила из гнезда.
Сама женщина явно не разделяла пессимизма своего спутника-поручив «подготовить тело к операции», она, что-то мурлыча себе под нос, возилась с большой колбой, до краев наполненной прозрачной жидкостью. В ней, лениво перебирая щупальцами, плавали студенистые колышущиеся полипы.
Леди Стерт достала очередную пробирку, наполненную чьей-то кровью, слегка взболтала ее и, до отказа наполнив ею шприц, осторожно выпустила в колбу.
— Смотрите, сейчас что будет, — широко улыбаясь, сказала она. Ее красивые изумрудные глаза лихорадочно поблескивали и Садовский вновь подумал, что эта женщина не в своем уме. Тем не менее, он послушно посмотрел, куда ему указывали. По мере того как ярко-красное облачно расплывалось по всему сосуду, колыхавшиеся полипы приходили все в большее возбуждение. По телу их пробегала дрожь, ложноножки хлестали по стеклянным стенкам, с такой силой, что колба сотрясалась. Один за другим от массы студенистой слизи стали отделяться небольшие комочки, делящиеся на другие, еще более мелкие.
— С ума сойти, — прошептал Садовский, даже забыв о раненом. За считанные минуты извивающиеся полипы распались на копии себе подобных — столь мелкие, что их нельзя было различить простым глазом. Кровь тоже куда-то делась — сейчас в колбе равномерно колыхалась нечто, больше всего напоминающее прозрачный, очень жидкий кисель. Кэтрин, чье лицо защищала марлевая повязка, а руки-перчатки, взяла другой шприц и, с величайшей осторожностью, набрала слизистую жидкость из колбы. Затем, подойдя к телу, принялась осторожно поливать раны Аарона. Странное месиво не стекало по телу, как любая другая жидкость-она словно присасывалась к окровавленной плоти, покрывая ее полупрозрачной «кожицей».
В течение десяти минут леди Стерт подвергала своего пациента столь необычной обработке, пока полностью не опустошила шприц. Раны аборигена больше не кровоточили, покрытые желеобразным налетом, порозовевшим от поглощенной им крови.
— Теперь все, — с облегчением вздохнула она, сбрасывая шприц в банку с формалином, а за ним и перчатки, — его лучше не трогать несколько часов. За это время, доктор, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. У вас же есть ко мне вопросы, верно?
— Чертова уйма, — протянул Садовский, задумчиво смотря на истерзанное тело. Дыхание Ароны сейчас приходило в норму, казалось, он просто заснул.
Разговор с Кэтрин Стерт состоялся в небольшом помещении бывшим чем-то средним между библиотекой и ее личным кабинетом. Вдоль стен тянулись шкафы, с полками ломящими от книг, написанных, если судить по заголовкам на самых разных языках. Наряду со специальной медицинской литературой тут встречались и «Век ящеров» Бэнфорта,«Crocodilia and Ophidia of the London clay» Оэуна,«Дегенерация: одна из глав дарвинизма» Рея Ланкастера,«Естественный закон в духовном мире» Друммонда. Русский изумленно поднял брови увидев книгу«Неведомые культы» фон Юнтца.
У дальней стены стоял большой стол, над которым висела большая картина. При взгляде на нее Садовский почувствовал себя неуютно-неведомый художник обладал богатой, но довольно болезненной фантазией. На переднем плане красовался огромный камень возвышавшийся посреди болота, поросшего, странного вида растительностью. Полная луна освещала собравшихся вокруг камня зловещих существ: крокодилов и огромных ящериц, с непропорционально длинными задними ногами, как у кенгуру и большими сумками на брюхе. Из сумок выглядывали жабы с небольшими острыми рожками и мерзкими личиками, похожими на человечьи. Тут же вились и огромные змеи. Возле огромного костра сидело несколько человекоподобных существ, с темной кожей и головами тилацинов. А в ночном воздухе реяли и вовсе неведомые твари, похожие одновременно на ночных бабочек, летучих мышей и сов.
Однако центром композиции были прильнувшие друг к другу женщины-вернее, два очень похожих на обнаженных женщин создания. Одна из них — невысокая худощавая с роскошными черными волосами и изогнутым, «орлиным» носом, — казалось, прожигала прямо с картины черными, слегка раскосыми глазами. Шею женщины, словно ожерелье обивала большая черная змея, острые уши, словно серьги, украшали изящные зеленые ящерицы. Изящные руки с когтистыми пальцами, обнимали вторую женщину, чье роскошное тело с великолепной грудью и бедрами, могло бы служить образцом женской красоты — если бы не мелкие чешуйки, покрывавшие ее кожу. Вместо волос вокруг женской головы вилось множество тонких красных змей с распахнутыми языками.
Леди Стерт по пути в поместье объяснила, что произошло. Гигантский варан и сухопутный крокодил — вечные соперники, с особым удовольствием пожирающие яйца и молодняк друг друга. Этот варан бродил рядом с гнездом квинканы, надеясь на отлучку самки, когда на него наткнулся абориген, выманивающий крокодила из гнезда.
Сама женщина явно не разделяла пессимизма своего спутника-поручив «подготовить тело к операции», она, что-то мурлыча себе под нос, возилась с большой колбой, до краев наполненной прозрачной жидкостью. В ней, лениво перебирая щупальцами, плавали студенистые колышущиеся полипы.
Леди Стерт достала очередную пробирку, наполненную чьей-то кровью, слегка взболтала ее и, до отказа наполнив ею шприц, осторожно выпустила в колбу.
— Смотрите, сейчас что будет, — широко улыбаясь, сказала она. Ее красивые изумрудные глаза лихорадочно поблескивали и Садовский вновь подумал, что эта женщина не в своем уме. Тем не менее, он послушно посмотрел, куда ему указывали. По мере того как ярко-красное облачно расплывалось по всему сосуду, колыхавшиеся полипы приходили все в большее возбуждение. По телу их пробегала дрожь, ложноножки хлестали по стеклянным стенкам, с такой силой, что колба сотрясалась. Один за другим от массы студенистой слизи стали отделяться небольшие комочки, делящиеся на другие, еще более мелкие.
— С ума сойти, — прошептал Садовский, даже забыв о раненом. За считанные минуты извивающиеся полипы распались на копии себе подобных — столь мелкие, что их нельзя было различить простым глазом. Кровь тоже куда-то делась — сейчас в колбе равномерно колыхалась нечто, больше всего напоминающее прозрачный, очень жидкий кисель. Кэтрин, чье лицо защищала марлевая повязка, а руки-перчатки, взяла другой шприц и, с величайшей осторожностью, набрала слизистую жидкость из колбы. Затем, подойдя к телу, принялась осторожно поливать раны Аарона. Странное месиво не стекало по телу, как любая другая жидкость-она словно присасывалась к окровавленной плоти, покрывая ее полупрозрачной «кожицей».
В течение десяти минут леди Стерт подвергала своего пациента столь необычной обработке, пока полностью не опустошила шприц. Раны аборигена больше не кровоточили, покрытые желеобразным налетом, порозовевшим от поглощенной им крови.
— Теперь все, — с облегчением вздохнула она, сбрасывая шприц в банку с формалином, а за ним и перчатки, — его лучше не трогать несколько часов. За это время, доктор, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы. У вас же есть ко мне вопросы, верно?
— Чертова уйма, — протянул Садовский, задумчиво смотря на истерзанное тело. Дыхание Ароны сейчас приходило в норму, казалось, он просто заснул.
Разговор с Кэтрин Стерт состоялся в небольшом помещении бывшим чем-то средним между библиотекой и ее личным кабинетом. Вдоль стен тянулись шкафы, с полками ломящими от книг, написанных, если судить по заголовкам на самых разных языках. Наряду со специальной медицинской литературой тут встречались и «Век ящеров» Бэнфорта,«Crocodilia and Ophidia of the London clay» Оэуна,«Дегенерация: одна из глав дарвинизма» Рея Ланкастера,«Естественный закон в духовном мире» Друммонда. Русский изумленно поднял брови увидев книгу«Неведомые культы» фон Юнтца.
У дальней стены стоял большой стол, над которым висела большая картина. При взгляде на нее Садовский почувствовал себя неуютно-неведомый художник обладал богатой, но довольно болезненной фантазией. На переднем плане красовался огромный камень возвышавшийся посреди болота, поросшего, странного вида растительностью. Полная луна освещала собравшихся вокруг камня зловещих существ: крокодилов и огромных ящериц, с непропорционально длинными задними ногами, как у кенгуру и большими сумками на брюхе. Из сумок выглядывали жабы с небольшими острыми рожками и мерзкими личиками, похожими на человечьи. Тут же вились и огромные змеи. Возле огромного костра сидело несколько человекоподобных существ, с темной кожей и головами тилацинов. А в ночном воздухе реяли и вовсе неведомые твари, похожие одновременно на ночных бабочек, летучих мышей и сов.
Однако центром композиции были прильнувшие друг к другу женщины-вернее, два очень похожих на обнаженных женщин создания. Одна из них — невысокая худощавая с роскошными черными волосами и изогнутым, «орлиным» носом, — казалось, прожигала прямо с картины черными, слегка раскосыми глазами. Шею женщины, словно ожерелье обивала большая черная змея, острые уши, словно серьги, украшали изящные зеленые ящерицы. Изящные руки с когтистыми пальцами, обнимали вторую женщину, чье роскошное тело с великолепной грудью и бедрами, могло бы служить образцом женской красоты — если бы не мелкие чешуйки, покрывавшие ее кожу. Вместо волос вокруг женской головы вилось множество тонких красных змей с распахнутыми языками.
Страница 10 из 15
