Безжалостное солнце нещадно изливало раскаленный жар на бескрайнюю равнину, где лишь изредка попадались чахлые колючие растения. То тут то там виднелись озерца и большие лужи, но усеивавшие их берега кристаллики соли, ясно показывали, почему здешние места столь уныло-безжизненны.
Добавить в моё избранное
50 мин, 11 сек 2216
Но начало открытию Рональда Стерта было положено здесь, на островах Внутреннего моря. Уже завтра вы сможете приобщиться к его наследию.
— Я сгораю от нетерпения, — искренне ответил Садовский.
Узкая протока между островами была настолько насыщена зеленой ряской и тиной, что весло вязло в воде, словно в густой каше. От растущего по берегам тростника, поднималось тучи насекомых, неумолчный гул которых смешивался с оглушительным кваканьем местных лягушек. По поверхности ряски, меж больших ярко-синих кувшинок скользили водяные змеи, исчезающие в «окнах» темной воды средь зеленой тины.
Две узкие лодки, выдолбленные из цельных древесных стволов, медленно продвигались меж поросших лесом островов. В одной из них сидело не менее пяти, весьма скудно одетых аборигенов. Темную кожу покрывали белые татуировки, из всколоченных рыжеватых волос торчали перья и косточки мелких животных. Мощными гребками, они заставляли судно продвигаться в вязкой трясине, оставляя за собой черную полосу чистой воды. В этот импровизированный канал вплывала вторая лодка, которой правил почти двухметровый чернокожий, с прямыми черными волосами. На шее туземца на кожаном шнурке болтался амулет из костей, с пояса травяной юбки свисал небольшой мешочек, в котором что-то негромко брякало.
На корме лодке негромко беседовали Кэтрин Стерт и Павел Садовский. Женщина сменила платье на мужскую одежду-штаны, сапоги и легкую куртку, поверх которого был небрежно накинут белый халат. Примерно такой же наряд был вручен и Павлу.
— Как вы не боитесь отправляться в путь с этими дикарями, — произнес русский, искоса поглядывая на кормчего. Тот, словно поняв, что говорят о нем, обернулся, блеснув крупными подпиленными зубами.
— Их предки служат моим уже несколько поколений, — пожала плечами Кэтрин, — они доказывали свою преданность нашей семье еще там, в Америке. И ни разу у меня не возникало сомнений в их преданности.
— Ну, если вы так говорите, — пожал плечами Садовский. — Кстати, сильно отличаются от тех негров, что мне доводилось видеть раньше, — эти рыжие волосы, черты лица.
— Когдаи белые люди впервые пришли на северный берег моря, — сказала Кэтрин, — здесь жило племя, называвшее себя ньоронга — высокие темнокожие люди, с рыжими волосами и лицами, напоминающими морды орангутангов. Другие аборигены не любили этот жестокий народ, доставлявший немало хлопот соседям. Ньоронга убивали воинов иных племен копьями, чьи костяные наконечники смазывались ядом водяных тайпанов, а потом пожирали человеческое мясо. Они поклонялись множеству духов, принимающих обличье водяных змей, крокодилов и прочих болотных гадов.
Ее голос, ставший внезапно глухим и словно завораживающим, оказывал гипнотическое воздействие на Садовского. Перед его взором проносились неясные картины: уродливые черные силуэты в густом лесу, каннибальские пиршества меж костров на скрытых полянах. И огромные чешуйчатые твари, выползающие из сырых болот, чтобы поспеть к раздаче лакомой человеческой плоти.
— Когда, в середине прошлого века, сюда пришли белые люди, ньоронга встретили их копьями и каменными ножами, жестоко истязая и убивая каждого европейца, что попадал в их руки. Белые ответили тем же — ньоронга истребляли как бешеных собак, травили ядами, назначая награду за каждого убитого. Тогда по Земле Ван-Димена как раз прошелся Черный Корпус, показав, как надо поступать со столь зловредными дикарями. Так было и когда пришел Джозеф Блассенвиль, вместе с каджунами и черными рабами, привыкшими к болотам Луизианы. Они покончили с ньоронга… но не совсем.
— Что значит «не совсем»? — невольно заинтересовался Садовский.
— Не все черные, пришедшие сюда из Америки, смогли взять с собой жен, — кивнула леди Стерт, — среди переселенцев, как всегда, женщин было много меньше мужчин. Поэтому сэр Джозеф велел холостым молодым неграм взять в жены женщин ньоронга. Они, кстати, славились как умелые шаманки, свершавшие большинство обрядов во славу местных богов. Ньоронга смешались с луизианскими неграми, их духи — с богами вуду, а порожденное ими племя стало самым верным союзником нашей семьи. И совсем скоро вы узнаете, как много пользы принесла эта преданность нам.
Заинтригованный Садовский хотел было задать следующий вопрос, однако в этот момент нос лодки мягко ударился о берег. Кэтрин вскочила на ноги и, приняв поданную ей руку чернокожего кормчего, легко перескочила на влажную землю.
— Пойдемте, мистер Садовски, — кивнула она, — вы сейчас все увидите сами.
Только подойдя вплотную к берегу можно было заметить узкую, почти невидную тропинку, уходившую вглубь острова. Первым по ней двинулся чернокожий великан, за ним Кэтрин, на удивление споро поспевавшая за могучим кормчим. Шедший за ней Садовский то и дело цеплялся за какие-то лианы и колючие кустарники. Замыкали процессию двое туземцев из второй лодки. Один из них принял из рук Кэтрин небольшой металлический контейнер с плотно завинчивающейся крышкой.
— Я сгораю от нетерпения, — искренне ответил Садовский.
Узкая протока между островами была настолько насыщена зеленой ряской и тиной, что весло вязло в воде, словно в густой каше. От растущего по берегам тростника, поднималось тучи насекомых, неумолчный гул которых смешивался с оглушительным кваканьем местных лягушек. По поверхности ряски, меж больших ярко-синих кувшинок скользили водяные змеи, исчезающие в «окнах» темной воды средь зеленой тины.
Две узкие лодки, выдолбленные из цельных древесных стволов, медленно продвигались меж поросших лесом островов. В одной из них сидело не менее пяти, весьма скудно одетых аборигенов. Темную кожу покрывали белые татуировки, из всколоченных рыжеватых волос торчали перья и косточки мелких животных. Мощными гребками, они заставляли судно продвигаться в вязкой трясине, оставляя за собой черную полосу чистой воды. В этот импровизированный канал вплывала вторая лодка, которой правил почти двухметровый чернокожий, с прямыми черными волосами. На шее туземца на кожаном шнурке болтался амулет из костей, с пояса травяной юбки свисал небольшой мешочек, в котором что-то негромко брякало.
На корме лодке негромко беседовали Кэтрин Стерт и Павел Садовский. Женщина сменила платье на мужскую одежду-штаны, сапоги и легкую куртку, поверх которого был небрежно накинут белый халат. Примерно такой же наряд был вручен и Павлу.
— Как вы не боитесь отправляться в путь с этими дикарями, — произнес русский, искоса поглядывая на кормчего. Тот, словно поняв, что говорят о нем, обернулся, блеснув крупными подпиленными зубами.
— Их предки служат моим уже несколько поколений, — пожала плечами Кэтрин, — они доказывали свою преданность нашей семье еще там, в Америке. И ни разу у меня не возникало сомнений в их преданности.
— Ну, если вы так говорите, — пожал плечами Садовский. — Кстати, сильно отличаются от тех негров, что мне доводилось видеть раньше, — эти рыжие волосы, черты лица.
— Когдаи белые люди впервые пришли на северный берег моря, — сказала Кэтрин, — здесь жило племя, называвшее себя ньоронга — высокие темнокожие люди, с рыжими волосами и лицами, напоминающими морды орангутангов. Другие аборигены не любили этот жестокий народ, доставлявший немало хлопот соседям. Ньоронга убивали воинов иных племен копьями, чьи костяные наконечники смазывались ядом водяных тайпанов, а потом пожирали человеческое мясо. Они поклонялись множеству духов, принимающих обличье водяных змей, крокодилов и прочих болотных гадов.
Ее голос, ставший внезапно глухим и словно завораживающим, оказывал гипнотическое воздействие на Садовского. Перед его взором проносились неясные картины: уродливые черные силуэты в густом лесу, каннибальские пиршества меж костров на скрытых полянах. И огромные чешуйчатые твари, выползающие из сырых болот, чтобы поспеть к раздаче лакомой человеческой плоти.
— Когда, в середине прошлого века, сюда пришли белые люди, ньоронга встретили их копьями и каменными ножами, жестоко истязая и убивая каждого европейца, что попадал в их руки. Белые ответили тем же — ньоронга истребляли как бешеных собак, травили ядами, назначая награду за каждого убитого. Тогда по Земле Ван-Димена как раз прошелся Черный Корпус, показав, как надо поступать со столь зловредными дикарями. Так было и когда пришел Джозеф Блассенвиль, вместе с каджунами и черными рабами, привыкшими к болотам Луизианы. Они покончили с ньоронга… но не совсем.
— Что значит «не совсем»? — невольно заинтересовался Садовский.
— Не все черные, пришедшие сюда из Америки, смогли взять с собой жен, — кивнула леди Стерт, — среди переселенцев, как всегда, женщин было много меньше мужчин. Поэтому сэр Джозеф велел холостым молодым неграм взять в жены женщин ньоронга. Они, кстати, славились как умелые шаманки, свершавшие большинство обрядов во славу местных богов. Ньоронга смешались с луизианскими неграми, их духи — с богами вуду, а порожденное ими племя стало самым верным союзником нашей семьи. И совсем скоро вы узнаете, как много пользы принесла эта преданность нам.
Заинтригованный Садовский хотел было задать следующий вопрос, однако в этот момент нос лодки мягко ударился о берег. Кэтрин вскочила на ноги и, приняв поданную ей руку чернокожего кормчего, легко перескочила на влажную землю.
— Пойдемте, мистер Садовски, — кивнула она, — вы сейчас все увидите сами.
Только подойдя вплотную к берегу можно было заметить узкую, почти невидную тропинку, уходившую вглубь острова. Первым по ней двинулся чернокожий великан, за ним Кэтрин, на удивление споро поспевавшая за могучим кормчим. Шедший за ней Садовский то и дело цеплялся за какие-то лианы и колючие кустарники. Замыкали процессию двое туземцев из второй лодки. Один из них принял из рук Кэтрин небольшой металлический контейнер с плотно завинчивающейся крышкой.
Страница 6 из 15
