Семя гидры

Павел пожал плечами-его эти сомнения явно не тревожили. Кэтрин и впрямь притронулась лишь к немногим блюдам, зато он отдал должное всему, что подавалось на стол. Он ел, одновременно слушая рассказ Кэтрин, вставляя редкие реплики.

— Абрахам, наш чернокожий повар изумительно готовит это блюдо, — рассказывала женщина, — это мясо миолании, гигантской черепахи, что еще водится на островах к западу от поместья. Некоторые мои охотники порой добывают этих животных на мой стол.

— Да, я слышал и об этом, — ответил Садовский, уминая очередное блюдо, — это, по-моему, единственное место, где остались живы эти гиганты.

— Море Стерта удивительное место, — с жаром ответила Кэтрин, — недаром здешние острова его именуют «затерянным миром в затерянном мире». Вы сейчас вкушаете мясо черепахи, которая во взрослом состоянии может быть размером с носорога. Есть еще вонамби-водяная змея, больше самых крупных питонов. Или мегалания — исполинский варан…

— Я, похоже, видел одного такого, — заметил Садовский, — там на причале. Здоровенная тварь, метра два, наверное.

— Семь футов?— пересчитала Кэтрин и пренебрежительно махнула рукой, — да это детеныш. Мегалания вырастает до двадцати пяти футов в длину. Кроме них встречаются и морские крокодилы, что добираются через цепь рек и озер с северного побережья. Ну и, конечно, самое удивительное из всех здешних существ — квинкана, сухопутный крокодил. Если бы не они, вероятно, мы бы с вами сейчас не разговаривали.

— Что вы имеете в виду?— спросил заинтригованный Садовский.

— Терпение, мой друг, — Кэтрин как-то загадочно улыбнулась, — скоро вы все узнаете.

Меж тем все было съедено и молчаливые слуги убрали пустые тарелки, принеся чашки с ароматным кофе. Уже стемнело и чернокожий Исайя зажег лампу. В ее свете Павел Садовский заметил еще один небольшой портрет на стене: худощавый рыжеволосый мужчина в больших очках и белом халате, казалось, строго смотрел на Павла и Кэтрин.

— Это ведь ваш отец?— спросил Садовский, указывая на портрет.

— Он самый, — кивнула Кэтрин, — вы знали его?

— Лично, к сожалению, нет, — покачал головой доктор, — но видел его фото в газетах и медицинских журналах. Я уже писал вам, что всегда восхищался вашим супругом, читал все его научные работы, следил за ходом всех исследований.

— Боюсь, немногие ваши коллеги, согласились бы с такой оценкой, — невесело усмехнулась Кэтрин. — Роланд Стерт проходил практику у Герберта Уэста, а вы, наверное, знаете, как в научном сообществе воспринимаются его теории, а тем более практика. В свое время отца вместе с Уэстом даже пытались линчевать в Бостоне.

— Великим людям суждено опережать свое время и терпеть гонения, — в тон ей ответил Садовский, — тем более, что ваш отец всей своей деятельностью опроверг измышления клеветников. Я читал отчеты, как он проявлял чудеса хирургии на Западном фронте, вырывая из когтей смерти тех, с кем у любого другого врача давно бы опустились руки.

— Это да, — с гордостью сказала Кэтрин, — Роланд Стерт был великим человеком. Но начало его научным открытиям положено здесь.

— Неужели?— Павел вскинул вопросительный взгляд.

— По правде сказать, — добавила Кэтрин, — именно там, — она показала за окно.

— Вы меня разыгрываете!

— Ничуть, — ответила Кэтрин, — и скоро вы в этом убедитесь. Я думаю принять ваше предложение о совместной работе.

— Это правда? — Садовский не мог сдержать эмоций, — вы не пожалеете!

— Я надеюсь, — женщина склонила красивую голову, — я почитала ваши статьи в медицинских журналах. Должна признаться, что ваши достижения впечатляют. Даже странно, что такой выдающий хирург как вы не остался в СССР.

— Я вовремя понял, что такое Советская Россия, — усмехнулся Садовский, — поэтому и успел сделать оттуда ноги. Хотя, мне и предлагали остаться и, надо признать, там и по сей день живо интересуются работами вашего отца.

— Чтобы воскресить Ленина?— усмехнулась Кэтрин, — боюсь, такой подвиг был не под силу даже Роланду Стерту и Герберту Уэсту, вместе взятым. Что же радует, что вы, наконец, нашли достойную нишу для приложения своих трудов, а я — компетентного и знающего помощника. С тех пор как умер отец, мне нелегко вести дальнейшие исследования, а от меня требуют все больше.

— Кто требует? — с деланным равнодушием обронил Садовский.

— Военные, кто же еще, — пожала плечами женщин, — они сотрудничали с отцом, еще со времен Великой войны и это сотрудничество досталось мне в наследство.

— Да, до меня доносились какие-то слухи, — небрежно сказал Садовский, — довольно жуткие, надо признаться. Какой-то скандал в Славяно-британском легионе, во время боев под Архангельском. И на юге России была какая-то история.

— Ну вот, — кивнула женщина, — теперь вы видите, что его работа тесно увязана с нашей страной — и с вашей тоже.