Безжалостное солнце нещадно изливало раскаленный жар на бескрайнюю равнину, где лишь изредка попадались чахлые колючие растения. То тут то там виднелись озерца и большие лужи, но усеивавшие их берега кристаллики соли, ясно показывали, почему здешние места столь уныло-безжизненны.
Добавить в моё избранное
50 мин, 11 сек 2214
Ужинали на небольшой веранде в одном из верхних помещений. Из большого окна открывался изумительный вид на заходящее солнце, тонущее в водах Внутреннего моря. Ожидая когда слуги начнут подавать на стол, Садовский беседовал с Кэтрин, попутно разглядывая красующиеся на стенах портреты мужчин и женщин, облаченных в одежды разных эпох — от париков и камзолов восемнадцатого века до почти современных нарядов.
— Это ваш предок?— вежливо спросил Павел, кивая на рыжеволосого мужчину на одном из портретов, — чувствуется сходство.
— Без него ничего этого бы не было, — рассмеялась Кэтрин. — Впрочем, и иные не хуже — вот например он, — она кивнула на соседний портрет с видным черноволосым мужчиной в старомодном военном мундире, — сэр Джозеф Блассенвиль. Один из самых богатых плантаторов Луизианы, еще той, довоенной. Он был первым из тех южан, кто, не смирившись с поражением в Гражданской войне, переехали в Австралию, вместе с домочадцами и рабами, не пожелавшими покинуть хозяев. Его старшая дочь вышла замуж за сына джентльмена на первом потрете, положив начало нашему роду.
— Я смотрю, у вашего семейства разветвленная родословная.
— Не без этого, — кивнула женщина, — по луизианской линии у нас есть родство со старинными дворянскими фамилиями Франции и Шотландии. А местные «тори» с которыми заключали«династические» браки плантаторы — ведь иные из них в родстве со старейшими аристократическими семьями Англии. Мой отец женился на леди Арабелле Марч из Шопшира — по преданию ее род вел происхождение от Эдрика Дикого. Но кого сейчас волнуют генеалогические древа и родовые гербы? Австралия — молодой континент и здесь еще меньше чем в Америке, может укорениться дух Старого Света-дух, почти покинувший саму Европу. Звучные титулы и знатность рода давно перестали быть ключом, отпирающим все двери, сказать по правде, тут это даже немного мешает…
Садовский вежливо кивал, отлично зная, что женщина лукавит — подобные ей по-прежнему решали многое на Зеленом континенте. Землевладельцы из числа чиновников и офицеров колониальной администрации, породнившись с бывшими плантаторами Юга породили могущественную олигархию, получившую монопольное право на использование труда ссыльных и закрепившую более чем полувековое господство над Австралией. Со временем им пришлось уступить веяньям времени: все больше бывших каторжников получало право голоса, все большее влияние обретали свободные переселенцы. Власть губернаторов постепенно ограничивалась в пользу премьер-министров — сначала отдельных колоний, а потом и всего Австралийского союза. И, тем не менее, потеснившись на политическом Олимпе, эти семьи по-прежнему имели решающее влияние в австралийской экономике, а также поставляли львиную долю высшего и среднего командного состава австралийской армии. Сочетание этих факторов, во многом и предопределили приход к власти «Новой гвардии», активным сторонником которой была и эта красивая женщина в белом платье.
— Сейчас все решает не знатность рода, а ум, предприимчивость и личная инициатива, — продолжала Кэтрин, — что можно только приветствовать. Нашей семье есть чем похвастаться и в этом плане, достаточно вспомнить хотя бы сэра Фредерика, — она показала на еще один портрет, с которого высокомерно взирал благообразный джентльмен, с орлиным профилем и окладистой седой бородой, — чем не гордость фамилии? За сорок лет научной деятельности он навеки вписал свое имя в анналы мировой этнографии и зоологии, а также медицины. Пример дедушки Фредерика побудил изучать медицину сначала отца, а затем и меня — в Аделаидском университете и в медицинской школе Сент-Джордж, в Лондоне. Конечно, многие считают, что это не женское дело, но после того, как мой муж погиб в Галлиполи, наука заменила мне все радости жизни. Я поставила целью сохранить и преумножить наследие отца и деда.
— Я много слышал об этом, — кивнул Садовский, — и я счел бы за честь принять участие в этих разработках.
— Обязательно примете, — кивнула женщина, — о, наконец-то еда!
В дверях появились темнокожие слуги, начавшие накрывать на стол.
— Попробуйте этот черепаший суп, — посоветовала Кэтрин, когда молодая служанка с выставленной вперед нижней челюстью поставила перед гостем большую тарелку. — Местные травы добавляют ему особый вкус.
Садовский взял ложку и зачерпнул мутное варево с крапинками жира, в котором плавали куски мяса и стебли каких-то растений, вроде хвощей.
— Может, стоит разогреть? — спросил он, осторожно пробуя чуть теплый суп.
— Ни в коем случае!— ответила Кэтрин, — этот суп едят именно таким. Попробуйте!
Павел Садовский послушался-блюдо и впрямь оказалось очень вкусным-с нежным, тающим во рту мясом. Плавающие там хвощи тоже оказались вполне съедобными.
— А вы, что же не едите? — спросил он, доедая остатки супа.
— Берегу фигуру, — улыбнулась Кэтрин, — этот суп слишком сытный для меня.
— Это ваш предок?— вежливо спросил Павел, кивая на рыжеволосого мужчину на одном из портретов, — чувствуется сходство.
— Без него ничего этого бы не было, — рассмеялась Кэтрин. — Впрочем, и иные не хуже — вот например он, — она кивнула на соседний портрет с видным черноволосым мужчиной в старомодном военном мундире, — сэр Джозеф Блассенвиль. Один из самых богатых плантаторов Луизианы, еще той, довоенной. Он был первым из тех южан, кто, не смирившись с поражением в Гражданской войне, переехали в Австралию, вместе с домочадцами и рабами, не пожелавшими покинуть хозяев. Его старшая дочь вышла замуж за сына джентльмена на первом потрете, положив начало нашему роду.
— Я смотрю, у вашего семейства разветвленная родословная.
— Не без этого, — кивнула женщина, — по луизианской линии у нас есть родство со старинными дворянскими фамилиями Франции и Шотландии. А местные «тори» с которыми заключали«династические» браки плантаторы — ведь иные из них в родстве со старейшими аристократическими семьями Англии. Мой отец женился на леди Арабелле Марч из Шопшира — по преданию ее род вел происхождение от Эдрика Дикого. Но кого сейчас волнуют генеалогические древа и родовые гербы? Австралия — молодой континент и здесь еще меньше чем в Америке, может укорениться дух Старого Света-дух, почти покинувший саму Европу. Звучные титулы и знатность рода давно перестали быть ключом, отпирающим все двери, сказать по правде, тут это даже немного мешает…
Садовский вежливо кивал, отлично зная, что женщина лукавит — подобные ей по-прежнему решали многое на Зеленом континенте. Землевладельцы из числа чиновников и офицеров колониальной администрации, породнившись с бывшими плантаторами Юга породили могущественную олигархию, получившую монопольное право на использование труда ссыльных и закрепившую более чем полувековое господство над Австралией. Со временем им пришлось уступить веяньям времени: все больше бывших каторжников получало право голоса, все большее влияние обретали свободные переселенцы. Власть губернаторов постепенно ограничивалась в пользу премьер-министров — сначала отдельных колоний, а потом и всего Австралийского союза. И, тем не менее, потеснившись на политическом Олимпе, эти семьи по-прежнему имели решающее влияние в австралийской экономике, а также поставляли львиную долю высшего и среднего командного состава австралийской армии. Сочетание этих факторов, во многом и предопределили приход к власти «Новой гвардии», активным сторонником которой была и эта красивая женщина в белом платье.
— Сейчас все решает не знатность рода, а ум, предприимчивость и личная инициатива, — продолжала Кэтрин, — что можно только приветствовать. Нашей семье есть чем похвастаться и в этом плане, достаточно вспомнить хотя бы сэра Фредерика, — она показала на еще один портрет, с которого высокомерно взирал благообразный джентльмен, с орлиным профилем и окладистой седой бородой, — чем не гордость фамилии? За сорок лет научной деятельности он навеки вписал свое имя в анналы мировой этнографии и зоологии, а также медицины. Пример дедушки Фредерика побудил изучать медицину сначала отца, а затем и меня — в Аделаидском университете и в медицинской школе Сент-Джордж, в Лондоне. Конечно, многие считают, что это не женское дело, но после того, как мой муж погиб в Галлиполи, наука заменила мне все радости жизни. Я поставила целью сохранить и преумножить наследие отца и деда.
— Я много слышал об этом, — кивнул Садовский, — и я счел бы за честь принять участие в этих разработках.
— Обязательно примете, — кивнула женщина, — о, наконец-то еда!
В дверях появились темнокожие слуги, начавшие накрывать на стол.
— Попробуйте этот черепаший суп, — посоветовала Кэтрин, когда молодая служанка с выставленной вперед нижней челюстью поставила перед гостем большую тарелку. — Местные травы добавляют ему особый вкус.
Садовский взял ложку и зачерпнул мутное варево с крапинками жира, в котором плавали куски мяса и стебли каких-то растений, вроде хвощей.
— Может, стоит разогреть? — спросил он, осторожно пробуя чуть теплый суп.
— Ни в коем случае!— ответила Кэтрин, — этот суп едят именно таким. Попробуйте!
Павел Садовский послушался-блюдо и впрямь оказалось очень вкусным-с нежным, тающим во рту мясом. Плавающие там хвощи тоже оказались вполне съедобными.
— А вы, что же не едите? — спросил он, доедая остатки супа.
— Берегу фигуру, — улыбнулась Кэтрин, — этот суп слишком сытный для меня.
Страница 4 из 15
