Семя гидры

Дальше к северу до самого залива Карпентария тянулись джунгли и мангровые болота, кишащие змеями и крокодилами. В иных местах там и по сей день не ступала нога белого человека. Казалось невероятным, что на южном берегу моря раскинулись шумные многолюдные города, в окружении больших пастбищ и возделываемых полей, меж которых пролегли удобные современные дороги. Здесь же единственной связью с внешним миром был пароход, совершавший один-единственный рейс в неделю.

— Мистер Садовский?— послышался позади вежливый голос.

— Да, это я, — пассажир обернулся. Перед ним стоял высокий светловолосый мужчина, явно из здешних, но выглядевший куда более презентабельно. На нем был ладно скроенная кожаная куртка, сапоги из крокодиловой кожи и шляпа с широкими полями.

— Ричард Маккамон, — он улыбнулся, — управляющий поместья Стертон. Хозяйка послала меня встретить вас и доставить в усадьбу Стертон.

— Рад встрече, — мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, после чего управляющий жестом пригласил гостя следовать за ним.

Среди множества больших и малых суденышек, теснившихся у причала, выделялась новенькая моторная лодка. Ричард помог Садовскому спуститься и, отвязав канат, завел мотор. Они шли параллельно берегу, так что Садовский мог рассмотреть весь город. Впечатление о Стернетвилле, как о невероятной глуши, подтверждалось, чем дальше они отъезжали от центра. Иные из неказистых, полуразвалившихся домов подходили вплотную к морю, так что дверь открывалась прямо над водой. У входа порой виднелся кто-то из местных жителей, возившийся в лодке или чинящий рыбацкую сеть.

Город кончился, когда лодка обогнула выступавший далеко в море мыс, за которым открылось множество островов покрытых буйной растительностью. Здесь Маккамон сбавил ход, видимо, опасаясь подводных камней. Меж островов двигались небольшие лодки, выдолбленные из цельного ствола дерева. Сидевшие в них чернокожие рыбаки почтительно кланялись управляющему и тот сдержанно кивал в ответ.

— Это наши люди, — пояснил он, — они служат семье хозяйки несколько поколений.

Тем временем прямо по курсу лодки появился большой остров, где, выступая из пышной зелени, виднелся живописный особняк. Часть его стояла прямо над водой, поддерживаемая массивными высокими сваями. Этот большой дом напоминал старинные усадьбы плантаторов американского Юга. Сходство это усиливала стоявшая на поднимавшейся прямо от воды лестнице красивая женщина в элегантном белом платье. Роскошные рыжие волосы укладывались в замысловатую прическу, в тонких красивых чертах лица читалась «порода», также как и во взгляде больших зеленых глаз.

Маккамон пришвартовал лодку к небольшому причалу, от которого поднималась наверх лестница и его спутник, сделав несколько шагов вверх, застыл на ступеньках, по которым к нему спускалась леди в нарядном платье.

— Павел Садовский?— ее богатый грудной голос был под стать ее аристократичной внешности, — рада приветствовать вас в усадьбе Стертон. Я доктор Кэтрин Стерт.

Она протянула руку и гость, склонившись в галантном поклоне, поцеловал тонкую кисть.

— Вы не представляете, как я рад, наконец, видеть вас — галантно произнес гость.

Склонившись в поцелуе, он мог увидеть, что покрой ее платья, был более современным, чем ему показалось вначале, введенному в заблуждение старинным антуражем особняка. Вряд ли плантаторы позволяли своим женам одевать наряды, столь плотно облегающие тело да еще и с таким смелым вырезом. Садовский знал, что годы хозяйки приближались к сорока, однако выглядела она лет на пятнадцать моложе.

— Можешь быть свободен Ричард, — сказала она управляющему, — я сама проведу гостя в его комнату. Исайя примет ваш багаж.

За спиной женщины маячила черная фигура — высокий мускулистый туземец, с грубыми, отталкивающими чертами лица. Темная, почти черная кожа, вьющиеся, как у африканских негров волосы, но борода отливающая рыжиной. Одет он был во вполне себе современную ливрею, смотревшуюся на нем довольно органично. Туземец протянул руку за багажом Садовского и тот отдал ему его, входя в двери огромного дома.

Большая часть острова представляла скальной монолит, ставший фундаментом и отчасти материалом для строительства особняка. Вместе с женщиной и ее чернокожим слугой Павел Садовский шел по вырубленному в камне просторному коридору, с множеством дверей. Окон тут не было, однако Кэтрин нашарила выключатель и вверху зажглась большая люстра, с множеством лампочек.

— Размещайтесь, — Кэтрин подошла к одной из дверей и распахнула ее, — думаю, эта комната вам подойдет.

Чернокожий Исайя уже застыл у входа, вопросительно посматривая на Павла.

— Я бы… эээ… не хотел откладывать разговор о деле, — произнес тот.

— Само собой, — ослепительно улыбнулась ему Кэтрин, — но вам же нужно отдохнуть с дороги. А вечером, за ужином мы обсудим все что вас интересует.