Дверь бара «Утка на вертеле» резко распахнулась, и на улице показалась компания подвыпивших молодых людей, распространяя навстречу теплому летнему вечеру запах шотландского виски и громогласный хохот.
Добавить в моё избранное
52 мин, 23 сек 11384
— Я ваш личный врач уже в течение четырех лет и вижу вас насквозь. Генетика одарила вас превосходным здоровьем, которое вы бессовестно губите. Завязывайте с этим, а не то обретете проблемы похуже — вот мой вам совет!
Доктор ушел, успокоив Джима своими доводами. Позавчера, после такой продолжительной гулянки, в ходе которой он выкурил и выпил, все, что только смог, Джим перестал удивляться внезапным кровоизлияниям, произошедшим накануне. В конце концов, доктор был прав: пора завязывать с этим — первый тревожный звоночек уже прозвенел. А рассказ о проклятии африканского племени, всего лишь бредни сумасшедшего мексиканца.
Джим провел остаток своего дня у Джулианы, одной из своих многочисленных любовниц. Чувствуя жар, исходящий от ее тела, Джим набросился на нее сверху, молниеносными движениями срывая одежду. Наконец-то он снова почувствовал вкус прежней жизни, которую он не ощущал в течение последних трех дней. Он понимал, что создан для того, чтобы быть королем, в противном случае — его жизнь не имеет смысла.
Как и было обещано, вечером на е-мейл пришли результаты анализов от доктора. Пролистав непонятные медицинские термины и показания, Джим сразу перешел к заключению. В крови Джима не обнаружилось ничего страшного. Видимо док был прав: все дело было в его разгульном образе жизни. При повторных проявлениях доктор советовал пройти более детальное медицинское обследование в специализированном центре, но Джим уже не читал, внутри себя он отказался от употребления наркотиков. Два выпавших зуба уже делали его уродливым, придется заказывать хорошие протезы, полностью имитирующие настоящие зубы, благо деньги у него были.
Голосовой оповещатель доложил о новом сообщении. «У тебя осталось 36 часов,» — прочитал Джим. Номер был неизвестный и не совпадал с написанным на бумаге мексиканцем, но Джим итак знал, от кого пришла смс. Без лишних размышлений он удалил сообщение. Пора было кончать с этим, какими бы могущественными не казались наркобароны, впутавшие его в эту игру, он мог постоять за себя и показать, что правила в этой игре выставляет он сам.
Внезапно резкий омерзительно-пищащий звук пронзил мозг, проникая в каждую клеточку его тела. Джим заорал от режущей боли и упал на пол, содрогаясь в диких конвульсиях. Нужно было дотянуться до телефона и вызвать скорую, но тот отлетел в дальний угол гостиной.
Звук стал громче, Джим заткнул уши ладонями и почувствовал, что по рукам стекает что-то теплое. Он больше ничего не слышал: ужасающий звук разорвал барабанные перепонки, кровь льющаяся ручьем, потекла сильнее. Он добежал до ванной, и его вырвало остатками сегодняшнего ужина, склонившись над унитазом, отплевываясь кровью, он ощутил новый рвотный позыв, на этот раз изо рта изверглась густая багровая жидкая масса. Джим закричал еще сильнее, ужас, которого он еще никогда не испытывал, полностью завладел его сознанием. С кровавой пеной у рта, весь дрожа, он заглянул в зеркало: вся левая половина лица была залита кровью, текущей из глаза, которым он уже ничего не видел. Приступ прошел, но ужас остался, и когда Джим смыл кровь и снова взглянул на себя в зеркало, страшная правда начала обретать свои очертания: на месте левого глаза зияло мертвое мутное бельмо.
-
За ночь он сбросил больше сорока фунтов. Все волосы полностью выпали. Кожа стала сухой и ломкой как кусок древнего пергамента. Ночью вместе с оставшимися зубами его вырвало куском мяса с черными язвами на поверхности — только после он осознал, что выблевал собственный язык.
Джим очнулся около полудня и не решился взглянуть в зеркало, он боялся увидеть ту тварь, которую встретил в лесу. После волны ужаса, охватившего его, последовало чувство полного смирения и спокойствия. Джим понял, что он умирает. Вернее, исчезает — только сейчас он осознал весь смысл, таящийся в этом слове, произнесенным мексиканцем.
Он сидел в широком роскошном кресле, обшитым красным мягким бархатом. Перед глазами проносилась вся его жизнь, наполненная чередой безумства и хаоса. Наконец, до Джима дошло, что за свои двадцать восемь лет он не сделал ничего, о чем можно было вспомнить с достоинством и гордостью. Раньше он гордился своими показушными выходками, способностью показать свою силу, унизив другого. Но только сейчас он осознал, что это была не сила, а слабость. Он походил на огромного неуправляемого и невероятно жестокого подростка, кичившимся собственным эго, которое затмевало все вокруг. Джим к своим двадцати восьми годам так и не стал взрослым человеком, и не понимал разницы: что хорошо, а что плохо. В данные минуты он ощущал, как короток шаг, отделяющий пышущего здоровьем красавца от уродливого калеки.
В неподвижной тишине раздался сухой треск: его кожа разрывалась, обнажая месиво из мяса и костей. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Но ощущал, как гниет изнутри, гниет заживо… Коленная чашечка треснула, разлетаясь на куски, пронзая мозг новым острым импульсом ошеломляющей боли.
Доктор ушел, успокоив Джима своими доводами. Позавчера, после такой продолжительной гулянки, в ходе которой он выкурил и выпил, все, что только смог, Джим перестал удивляться внезапным кровоизлияниям, произошедшим накануне. В конце концов, доктор был прав: пора завязывать с этим — первый тревожный звоночек уже прозвенел. А рассказ о проклятии африканского племени, всего лишь бредни сумасшедшего мексиканца.
Джим провел остаток своего дня у Джулианы, одной из своих многочисленных любовниц. Чувствуя жар, исходящий от ее тела, Джим набросился на нее сверху, молниеносными движениями срывая одежду. Наконец-то он снова почувствовал вкус прежней жизни, которую он не ощущал в течение последних трех дней. Он понимал, что создан для того, чтобы быть королем, в противном случае — его жизнь не имеет смысла.
Как и было обещано, вечером на е-мейл пришли результаты анализов от доктора. Пролистав непонятные медицинские термины и показания, Джим сразу перешел к заключению. В крови Джима не обнаружилось ничего страшного. Видимо док был прав: все дело было в его разгульном образе жизни. При повторных проявлениях доктор советовал пройти более детальное медицинское обследование в специализированном центре, но Джим уже не читал, внутри себя он отказался от употребления наркотиков. Два выпавших зуба уже делали его уродливым, придется заказывать хорошие протезы, полностью имитирующие настоящие зубы, благо деньги у него были.
Голосовой оповещатель доложил о новом сообщении. «У тебя осталось 36 часов,» — прочитал Джим. Номер был неизвестный и не совпадал с написанным на бумаге мексиканцем, но Джим итак знал, от кого пришла смс. Без лишних размышлений он удалил сообщение. Пора было кончать с этим, какими бы могущественными не казались наркобароны, впутавшие его в эту игру, он мог постоять за себя и показать, что правила в этой игре выставляет он сам.
Внезапно резкий омерзительно-пищащий звук пронзил мозг, проникая в каждую клеточку его тела. Джим заорал от режущей боли и упал на пол, содрогаясь в диких конвульсиях. Нужно было дотянуться до телефона и вызвать скорую, но тот отлетел в дальний угол гостиной.
Звук стал громче, Джим заткнул уши ладонями и почувствовал, что по рукам стекает что-то теплое. Он больше ничего не слышал: ужасающий звук разорвал барабанные перепонки, кровь льющаяся ручьем, потекла сильнее. Он добежал до ванной, и его вырвало остатками сегодняшнего ужина, склонившись над унитазом, отплевываясь кровью, он ощутил новый рвотный позыв, на этот раз изо рта изверглась густая багровая жидкая масса. Джим закричал еще сильнее, ужас, которого он еще никогда не испытывал, полностью завладел его сознанием. С кровавой пеной у рта, весь дрожа, он заглянул в зеркало: вся левая половина лица была залита кровью, текущей из глаза, которым он уже ничего не видел. Приступ прошел, но ужас остался, и когда Джим смыл кровь и снова взглянул на себя в зеркало, страшная правда начала обретать свои очертания: на месте левого глаза зияло мертвое мутное бельмо.
-
За ночь он сбросил больше сорока фунтов. Все волосы полностью выпали. Кожа стала сухой и ломкой как кусок древнего пергамента. Ночью вместе с оставшимися зубами его вырвало куском мяса с черными язвами на поверхности — только после он осознал, что выблевал собственный язык.
Джим очнулся около полудня и не решился взглянуть в зеркало, он боялся увидеть ту тварь, которую встретил в лесу. После волны ужаса, охватившего его, последовало чувство полного смирения и спокойствия. Джим понял, что он умирает. Вернее, исчезает — только сейчас он осознал весь смысл, таящийся в этом слове, произнесенным мексиканцем.
Он сидел в широком роскошном кресле, обшитым красным мягким бархатом. Перед глазами проносилась вся его жизнь, наполненная чередой безумства и хаоса. Наконец, до Джима дошло, что за свои двадцать восемь лет он не сделал ничего, о чем можно было вспомнить с достоинством и гордостью. Раньше он гордился своими показушными выходками, способностью показать свою силу, унизив другого. Но только сейчас он осознал, что это была не сила, а слабость. Он походил на огромного неуправляемого и невероятно жестокого подростка, кичившимся собственным эго, которое затмевало все вокруг. Джим к своим двадцати восьми годам так и не стал взрослым человеком, и не понимал разницы: что хорошо, а что плохо. В данные минуты он ощущал, как короток шаг, отделяющий пышущего здоровьем красавца от уродливого калеки.
В неподвижной тишине раздался сухой треск: его кожа разрывалась, обнажая месиво из мяса и костей. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Но ощущал, как гниет изнутри, гниет заживо… Коленная чашечка треснула, разлетаясь на куски, пронзая мозг новым острым импульсом ошеломляющей боли.
Страница 12 из 15
