Шёпот детства

— А-а-а-а…!— раздался голос в предутренней тишине и я проснулся от собственного крика. Ни кто меня не услышал, никто ко мне не пришёл. Я спрыгнул с кровати но присутствие чего-то чужого во мне не покидало меня. Наступающий рассвет нехотя заглядывал в окно. В распахнутое настеж окно я высунул голову и вдохнул свежего воздуха.

Но чужой голос снова зашептал во мне:

— Отдайся мне! Это конец! Это конец! Твоё время жизни вышло! Ни что больше не удержит тебя от смерти! Ты заглянул в её глаза!

Меня словно кто-то стал выталкивать из окна. Я ухватился за раму и в ужасе закричал:

— Н-е-е-ет!— Но меня снова ни кто не услышал. Это был хрип, застрявший у меня в горле. Не имея больше сил стоять, я упал на пол.

Очнулся лёжа в постели, укутанный в одеяло. Знобило. В голове гудела пустота. Надо мной склонилась испуганная мать. Где-то в конце комнаты стоял отец.

— Тебе лучше?— Послышался из далека её голос.

— Не знаю.

— Мы всё знаем — и про твоего Санька и про Руслана…

— Руслана? Что с ним?

— А ты… разве не знал?

— Нет! Что с ним?— Я попытался привстать, но не было сил.

— Он…, он задохнулся в бане…

Я снова потерял сознание. А, может, просто моё сознание перешло в другой мир?

Она снова зовёт меня. Мне не избежать встречи с ней. Ведь все, кроме меня, уже встретились с ней. И почему я последний, что хочет она от меня перед моей смертью?

Я пойду к ней сам и узнаю от неё самой. Она должна мне на всё ответить. Ведь она меня зачем то оставила последним.

Как я оказался у её могилки, я не знаю. Уже был поздний вечер. В кладбищенской зелени устало щебетали разноголосые птахи, готовящиеся к ночи. Где-то возле лежали Денис и Питак — теперь они её соседи. Наверное им очень страшно. А завтра рядом ляжет Санёк, а потом, конечно, и я. А вот Руслана похоронят на мусульманском кладбище. Там, наверное, спокойнее = бабка далеко. Ему повезло.

Я выломал её крест и, отбросив его в сторону, стал руками разбрасывать землю с могилы. Кричал проклятия, потом начал хохотать сам над собой.

Что-то вонзилось мне в живот. Это была обломанная часть креста которая осталась в земле, вот я и напоролся на него животом, когда в бешенстве пытался руками раскопать её могилу.

Эти последние глотки воздуха — только тогда ты понимаешь и до конца чувствуешь, что он живой. В этот момент он настолько ароматен и пьянящий, что ни что другое не может сравниться с ним. Он заставляет поверить в лучшее. Но, как его мало и не хватает на полную грудь!

В эти мгновения чётко слышишь глухой стук страдающего сердца. Ты стараешься дышать быстрее и глубже, а сердце непокорно замедляет свой ритм. Жадно глотаешь ставшим теперь уже вязким воздух, а он всё медленнее и медленнее проникает в горло. Это сердце останавливает своё движение. Становится до слёз обидно. Жгучая боль — она то есть, то её нет. Я знаю, что умираю. Боль отпускает и я иду ко всем остальным, ушедшим в непознанную бесконечность раньше меня, я просто запоздал. Боль совсем утихла. Я расслабил руки, больше не удерживая выплёскивающуюся еще тёплую кровь из живота.

Да. Жизнь или смерть.

Какая разница…

Уже глубокая осень. Слякоть на улицах. Грязные машины. Холод. Обычно он силен по ночам. Отопление ещё не включено. Я сижу на своей ободранной, железной кровати. Смотрю в решётчатое окно в которое терзаемая осенними ветрами бьётся ветка клёна с парой пожелтевших листьев, упорно удерживающихся за умирающее на зиму дерево. Последняя муха, не собираясь в спячку, бродит сонно по моей тумбочке. Хочет немного по наслаждаться своей последней осенью.

Странно — ко мне не пускают ни кого из посетителей.

Кроме мёртвой бабули…