1984-ый год. Воспоминания тихи, как чуть уловимый ветерок в безжизненной пустыне, но безумно больны, словно пытки бессмертного и безжалостного палача, прячущегося где-то в мозгу, в самой душе…
Добавить в моё избранное
56 мин, 36 сек 7642
Она словно звала меня к себе и даже послышалось — «Приди, приди ко мне».
— Закрой рот — кишки простудишь, — толкнув меня, произнёс Денис. — У тебя в десятый раз спрашивают — лопатка есть?
— Знаешь, которой на даче у тебя колодец рыли, — добавил Санёк.
Здесь уже шла подготовка к походу на кладбище.
— А зачем?— не сразу ухватив происходящее, поинтересовался я.
— Ты, хватит прикидываться, мы же серьёзно. — Санёк готов был обидится. -Если не хочешь с нами идти, то потом не попрошайничай, нам больше достанется, — жадно добавил Денис.
— Да ладно — обиделись! Лопатка, кажется, даже в гараже ещё лежи, — успокоил я всех. Но из головы не уходило посетившее меня неприятное видение.
После разгорелся спор: кто и как, и во сколько и сколько. И идти было решено на завтра — пока бабуля не разложилась и не запачкала своим разложением уже, как нам казалось, нашу сотню.
А потом с шутками о вампирах и ведьмах, уже будто тихою толпою бродивших и пролетающих над нами, попугивая друг друга, мы стали расходиться под натиском наступившей темноты и позднего времени.
Но тут среди деревьев в школьном саду, где и прошёл наш вечер, мелкими перебежками от дерева к дереву, стало что-то перемещаться, медленно но уверенно приближаясь к нашему месту. Остолбеневший Денис, дрожа всем телом, медленно вытянул руку указывая на ЭТО. А ЭТО вело себя странновато — будто не замечая нас и стараясь быть само не замеченным, неуклюже парило в лунном свете, искорёженным кроной деревьев. Видны были только очертания силуэта в темноте, словно воздушного, но реального. Я не видел лиц других, но по наступившей тишине было ясно: другие не менее моего шокированы. Мне представилось, как это бабуля порхает в чёрном, как смола гробу, поблёскивая белыми кружевами прибитыми по краям гроба, и вот сейчас, она выскочит из-за деревьев и луна, словно прожектор, осветит главную героиню нашего страха. А она будет всё ближе и ближе приближаться к нам, размахивая мятой сотней.
— Бабуля!— хриплым шёпотом и нарушая тишину, заявил я.
Страх просто сковал нас, не давая тут же обратиться нам в бегство.
— Санё-о-о-к!— Протяжно и с детской интонацией донеслось из-за дерева метрах в десяти от нас.
«Санёк предложил раскопать, значит его первого и …!» — только, казалось, последняя, прощальная мысль начала в конвульсии биться у меня в голове, как раздалось снова от силуэта у дерева:
— Санёк, бабка домой зовёт!
Как, бабка? Мы только подумывали навестить её, а она нас уже сама в гости зовёт? И только пока Санька! Мне снова захотелось бежать, но ноги, всё ещё видимо не торопились спешить за разумом.
— Витька!? Это ты? Баран, ты что крадёшься?! Сказать не мог? Иди отсюда, ишак отвязанный!— сначала испуганно, а затем психовано выругался Санёк. И мы все выругались вслед за ним.
Это был Витька, двенадцатилетний братишка Санька. Вездесуще шныряющий на летних каникулах.
Он прошёл возле нас, удивлённо и обиженно посмотрев каждому из нас в лицо. Я мог бы себе представить, о чём он думал, взирая на наши испуганные до смерти физиономии. Немного отойдя от нас, он ринулся бежать и исчез в темноте среди деревьев. Мы только потом поняли, почему он не подошёл сразу, а подкрадывался — он просто не знал — мы это или нет. А попадаться кому либо вечером, в стране делящейся на партийных и беспартийных, в момент, где практически никого из прохожих не наблюдалось, кому хочется?
Санёк и Витька жили с одной бабкой по материнской линии, которую он и имел в виду. Мать умерла пару лет назад, от какой-то болезни, а бабка жила с ними всегда, сколько я их знал, и себя помню. А про их отцов известно, наверно, было лишь матери, и эта тайна их безотцовщины давно покоилась ещё на старом кладбище.
Немного оклемавшись от незапланированной проверки нашей храбрости, которую мы все позорно, но гордо провалили, решили всё-же разойтись. Нам троим было легче — ведь мы жили в одном доме. А вот Санька нам пришлось проводить до центральной улицы, хотя он и отказывался, но эмоции не спрячешь. На центральной улице, где хоть и поздним вечером было оживлённее чем днём — многие выходили подышать прохладным воздухом, после изнуряющей дневной жары — там мы с ним и расстались до завтра.
Без приключений молча дошли до дома. Дениса встретили у его подъезда сестрёнки-близняшки, обещая выговора от родителей. Ему повезло: его родители не были очень строги по подростковому воспитанию. И лишь сестрёнки пытались неудачливо попугать своего старшего брата, на которых он даже не среагировал, а нехотя и с безразличием посмотрел на них. Так молча и расстались.
На следующий день, поздно вечером, Руслан и я пришли в назначенное время к Саньку с лопаткой, напоминающей сапёрную, захваченную мной из отцовского гаража. Денис обещал догнать нас, но, как всегда, снова где-то затерялся в потёмках позднего вечера.
— Закрой рот — кишки простудишь, — толкнув меня, произнёс Денис. — У тебя в десятый раз спрашивают — лопатка есть?
— Знаешь, которой на даче у тебя колодец рыли, — добавил Санёк.
Здесь уже шла подготовка к походу на кладбище.
— А зачем?— не сразу ухватив происходящее, поинтересовался я.
— Ты, хватит прикидываться, мы же серьёзно. — Санёк готов был обидится. -Если не хочешь с нами идти, то потом не попрошайничай, нам больше достанется, — жадно добавил Денис.
— Да ладно — обиделись! Лопатка, кажется, даже в гараже ещё лежи, — успокоил я всех. Но из головы не уходило посетившее меня неприятное видение.
После разгорелся спор: кто и как, и во сколько и сколько. И идти было решено на завтра — пока бабуля не разложилась и не запачкала своим разложением уже, как нам казалось, нашу сотню.
А потом с шутками о вампирах и ведьмах, уже будто тихою толпою бродивших и пролетающих над нами, попугивая друг друга, мы стали расходиться под натиском наступившей темноты и позднего времени.
Но тут среди деревьев в школьном саду, где и прошёл наш вечер, мелкими перебежками от дерева к дереву, стало что-то перемещаться, медленно но уверенно приближаясь к нашему месту. Остолбеневший Денис, дрожа всем телом, медленно вытянул руку указывая на ЭТО. А ЭТО вело себя странновато — будто не замечая нас и стараясь быть само не замеченным, неуклюже парило в лунном свете, искорёженным кроной деревьев. Видны были только очертания силуэта в темноте, словно воздушного, но реального. Я не видел лиц других, но по наступившей тишине было ясно: другие не менее моего шокированы. Мне представилось, как это бабуля порхает в чёрном, как смола гробу, поблёскивая белыми кружевами прибитыми по краям гроба, и вот сейчас, она выскочит из-за деревьев и луна, словно прожектор, осветит главную героиню нашего страха. А она будет всё ближе и ближе приближаться к нам, размахивая мятой сотней.
— Бабуля!— хриплым шёпотом и нарушая тишину, заявил я.
Страх просто сковал нас, не давая тут же обратиться нам в бегство.
— Санё-о-о-к!— Протяжно и с детской интонацией донеслось из-за дерева метрах в десяти от нас.
«Санёк предложил раскопать, значит его первого и …!» — только, казалось, последняя, прощальная мысль начала в конвульсии биться у меня в голове, как раздалось снова от силуэта у дерева:
— Санёк, бабка домой зовёт!
Как, бабка? Мы только подумывали навестить её, а она нас уже сама в гости зовёт? И только пока Санька! Мне снова захотелось бежать, но ноги, всё ещё видимо не торопились спешить за разумом.
— Витька!? Это ты? Баран, ты что крадёшься?! Сказать не мог? Иди отсюда, ишак отвязанный!— сначала испуганно, а затем психовано выругался Санёк. И мы все выругались вслед за ним.
Это был Витька, двенадцатилетний братишка Санька. Вездесуще шныряющий на летних каникулах.
Он прошёл возле нас, удивлённо и обиженно посмотрев каждому из нас в лицо. Я мог бы себе представить, о чём он думал, взирая на наши испуганные до смерти физиономии. Немного отойдя от нас, он ринулся бежать и исчез в темноте среди деревьев. Мы только потом поняли, почему он не подошёл сразу, а подкрадывался — он просто не знал — мы это или нет. А попадаться кому либо вечером, в стране делящейся на партийных и беспартийных, в момент, где практически никого из прохожих не наблюдалось, кому хочется?
Санёк и Витька жили с одной бабкой по материнской линии, которую он и имел в виду. Мать умерла пару лет назад, от какой-то болезни, а бабка жила с ними всегда, сколько я их знал, и себя помню. А про их отцов известно, наверно, было лишь матери, и эта тайна их безотцовщины давно покоилась ещё на старом кладбище.
Немного оклемавшись от незапланированной проверки нашей храбрости, которую мы все позорно, но гордо провалили, решили всё-же разойтись. Нам троим было легче — ведь мы жили в одном доме. А вот Санька нам пришлось проводить до центральной улицы, хотя он и отказывался, но эмоции не спрячешь. На центральной улице, где хоть и поздним вечером было оживлённее чем днём — многие выходили подышать прохладным воздухом, после изнуряющей дневной жары — там мы с ним и расстались до завтра.
Без приключений молча дошли до дома. Дениса встретили у его подъезда сестрёнки-близняшки, обещая выговора от родителей. Ему повезло: его родители не были очень строги по подростковому воспитанию. И лишь сестрёнки пытались неудачливо попугать своего старшего брата, на которых он даже не среагировал, а нехотя и с безразличием посмотрел на них. Так молча и расстались.
На следующий день, поздно вечером, Руслан и я пришли в назначенное время к Саньку с лопаткой, напоминающей сапёрную, захваченную мной из отцовского гаража. Денис обещал догнать нас, но, как всегда, снова где-то затерялся в потёмках позднего вечера.
Страница 4 из 15
