И если видишь ты время в котором пусто и холодно — Знай, это старый след тяжелого древнего молота, что бьет по наковальне времен.
Добавить в моё избранное
52 мин, 31 сек 19965
Но деревья, поваленные танковой колонной при движении, должны были остаться, отмечая собой путь. Ребята из Анненербе должны были ехать в Точки примерно по тому же маршруту, которым сейчас двигался 2075-й. Но отчетливого следа из сломанных стволов Метцгер как-то пока не наблюдал.
— Командир! — вдруг закричал Кауэр.
Но и Метцгер уже заметил то, что привело стрелка в такое волнение.
— Остановись, — сказал Метцгер Штайнеру.
Тот уже и так сбрасывал ход, но ничто не может остановить десятитонную махину мгновенно. К тому моменту, когда танк замер, небольшой пригорок со странным черным силуэтом на нем находился уже метрах в ста позади.
— Не глуши мотор, — сказал Метцгер Штайнеру, открывая люк.
Вслед за командиром на броню выбрались и остальные танкисты.
Она была отлично видна отсюда. Несмотря на расстояние, все еще можно было разобрать нашивки рядового, эмблему охранной части на рукаве распахнутой шинели, и черные, чудовищные кровоподтеки на истерзанных грудях. Теперь, когда Метцгер знал, кому подражали солдаты из охранной части, данное зрелище отнюдь не улучшало его настроения.
Девушка лежала на спине, раздвинув ноги. Из снега торчали только верх ее корпуса и колени. Девушка подтянула их к себе в последней, безнадежной попытке сохранить тепло. Колени казались непропорционально крупными. Они тоже посинели, но здесь причиной был мороз, убивший ее, а не побои латышей.
Если бы ее лицо было обращено к танкистам, они бы не выдержали ее взгляда. Но девушка в последний момент, когда могла что-то решать, решила посмотреть на небо. Так что танкисты не удостоились взгляда белых глаз на покрытом синяками лице. Была видна только отвалившаяся челюсть.
— Надо было отвести ее в госпиталь… — пробормотал Штайнер.
«Почему она шла в эту сторону, здесь же нет поселений, кроме Точек», тем временем размышлял Метцгер. — «А в Точках — команда Ландсберга. Хотя она могла не знать об этом… А что, если где-то здесь находится лагерь партизан, про который не знаем мы? Сколько она не дошла до него?»
На последней мысли его обварило жарким потом.
— Вот, а вы пугали ее дядьями-братьями, — заметил Кауэр. — Не дошла она никуда!
— Почему ты не стрелял? — спросил Метцгер резко.
Ошарашенный Кауэр открыл рот, но не нашел, что сказать.
— Ты заметил силуэт человека. Который, похоже, сидит в засаде и ждет нас, — продолжал Метцгер неумолимо. — Возможно, с противотанковым ружьем. Трофейным! Почему ты не стрелял?
— Я ждал вашей команды, — пробормотал Кауэр.
— Ты удивишься! — рявкнул Метцгер. — Но в ад нас всех заберут без команды, понял? Мы просто окажемся там, верхом на противотанковой болванке, которая разнесет нам бак!
Кауэр вытянулся во фрунт:
— Так точно, герр унтер-офицер!
— Заглуши мотор, — отрывисто приказал Метцгер Штайнеру.
Если бы в радиусе двух километров от танка кто-нибудь находился, эти люди сейчас были бы уже прекрасно осведомлены о наличии в лесочке такой прекрасной и жирной мишени. Оставалось надеяться, что тайный лагерь партизан — если девушка направлялась именно туда — находился чуть дальше.
Но все же, рисковать не стоило, тем более, что танкистам предстояло здесь немного задержаться.
Водитель послушно нырнул в люк. Метцгер дождался, когда урчание мотора стихнет, и произнес в наступившей тишине:
— Нам повезло, если ее, кроме нас, еще никто не видел. И мы должны остаться единственными людьми, кто видел тело.
Метцгер спрыгнул с брони танка. Снег оказался неглубоким — чуть выше колена. Метцгер решительно направился к девушке.
— Что вы хотите сделать? — негромко спросил Штайнер, догоняя его.
Метцгер в затруднении потер варежкой лицо. В танке было довольно тепло, но на морозе вчерашний синяк на скуле немедленно откликнулся ноющей болью. Метцгер и сам толком не знал, что он собирается сделать. Ему раньше никогда не доводилось хоронить в лесу замерзших женщин, не имея под рукой никакого шанцевого инструмента. Если точно, ему вообще раньше не доводилось участвовать в похоронных ритуалах.
Единственное, что он знал точно — девушку надо убрать с глаз долой.
— Опустим в какую-нибудь яму и прикопаем, — сказал он и тут же поправился: — Присыплем снегом.
— Все одно лисы разроют, — сказал идущий за ними Беккер.
Он, оказывается, слышал их негромкий разговор.
— Может быть, — предложил Беккер. — Вон в ту дыру под корнями положим и стволами деревьев забросаем? Которые Штайнер наломал?
Метцгер посмотрел в ту сторону, куда указывал радист. Чуть в стороне стояло кряжистое, развесистое дерево. Оно было самым крупным из тех, что сегодня довелось встретить Штайнеру; сломать такого великана танк не смог бы. Штайнер сделал выбор в пользу двух березок, на сломанные стволы которых сейчас и указывал Беккер.
— Командир! — вдруг закричал Кауэр.
Но и Метцгер уже заметил то, что привело стрелка в такое волнение.
— Остановись, — сказал Метцгер Штайнеру.
Тот уже и так сбрасывал ход, но ничто не может остановить десятитонную махину мгновенно. К тому моменту, когда танк замер, небольшой пригорок со странным черным силуэтом на нем находился уже метрах в ста позади.
— Не глуши мотор, — сказал Метцгер Штайнеру, открывая люк.
Вслед за командиром на броню выбрались и остальные танкисты.
Она была отлично видна отсюда. Несмотря на расстояние, все еще можно было разобрать нашивки рядового, эмблему охранной части на рукаве распахнутой шинели, и черные, чудовищные кровоподтеки на истерзанных грудях. Теперь, когда Метцгер знал, кому подражали солдаты из охранной части, данное зрелище отнюдь не улучшало его настроения.
Девушка лежала на спине, раздвинув ноги. Из снега торчали только верх ее корпуса и колени. Девушка подтянула их к себе в последней, безнадежной попытке сохранить тепло. Колени казались непропорционально крупными. Они тоже посинели, но здесь причиной был мороз, убивший ее, а не побои латышей.
Если бы ее лицо было обращено к танкистам, они бы не выдержали ее взгляда. Но девушка в последний момент, когда могла что-то решать, решила посмотреть на небо. Так что танкисты не удостоились взгляда белых глаз на покрытом синяками лице. Была видна только отвалившаяся челюсть.
— Надо было отвести ее в госпиталь… — пробормотал Штайнер.
«Почему она шла в эту сторону, здесь же нет поселений, кроме Точек», тем временем размышлял Метцгер. — «А в Точках — команда Ландсберга. Хотя она могла не знать об этом… А что, если где-то здесь находится лагерь партизан, про который не знаем мы? Сколько она не дошла до него?»
На последней мысли его обварило жарким потом.
— Вот, а вы пугали ее дядьями-братьями, — заметил Кауэр. — Не дошла она никуда!
— Почему ты не стрелял? — спросил Метцгер резко.
Ошарашенный Кауэр открыл рот, но не нашел, что сказать.
— Ты заметил силуэт человека. Который, похоже, сидит в засаде и ждет нас, — продолжал Метцгер неумолимо. — Возможно, с противотанковым ружьем. Трофейным! Почему ты не стрелял?
— Я ждал вашей команды, — пробормотал Кауэр.
— Ты удивишься! — рявкнул Метцгер. — Но в ад нас всех заберут без команды, понял? Мы просто окажемся там, верхом на противотанковой болванке, которая разнесет нам бак!
Кауэр вытянулся во фрунт:
— Так точно, герр унтер-офицер!
— Заглуши мотор, — отрывисто приказал Метцгер Штайнеру.
Если бы в радиусе двух километров от танка кто-нибудь находился, эти люди сейчас были бы уже прекрасно осведомлены о наличии в лесочке такой прекрасной и жирной мишени. Оставалось надеяться, что тайный лагерь партизан — если девушка направлялась именно туда — находился чуть дальше.
Но все же, рисковать не стоило, тем более, что танкистам предстояло здесь немного задержаться.
Водитель послушно нырнул в люк. Метцгер дождался, когда урчание мотора стихнет, и произнес в наступившей тишине:
— Нам повезло, если ее, кроме нас, еще никто не видел. И мы должны остаться единственными людьми, кто видел тело.
Метцгер спрыгнул с брони танка. Снег оказался неглубоким — чуть выше колена. Метцгер решительно направился к девушке.
— Что вы хотите сделать? — негромко спросил Штайнер, догоняя его.
Метцгер в затруднении потер варежкой лицо. В танке было довольно тепло, но на морозе вчерашний синяк на скуле немедленно откликнулся ноющей болью. Метцгер и сам толком не знал, что он собирается сделать. Ему раньше никогда не доводилось хоронить в лесу замерзших женщин, не имея под рукой никакого шанцевого инструмента. Если точно, ему вообще раньше не доводилось участвовать в похоронных ритуалах.
Единственное, что он знал точно — девушку надо убрать с глаз долой.
— Опустим в какую-нибудь яму и прикопаем, — сказал он и тут же поправился: — Присыплем снегом.
— Все одно лисы разроют, — сказал идущий за ними Беккер.
Он, оказывается, слышал их негромкий разговор.
— Может быть, — предложил Беккер. — Вон в ту дыру под корнями положим и стволами деревьев забросаем? Которые Штайнер наломал?
Метцгер посмотрел в ту сторону, куда указывал радист. Чуть в стороне стояло кряжистое, развесистое дерево. Оно было самым крупным из тех, что сегодня довелось встретить Штайнеру; сломать такого великана танк не смог бы. Штайнер сделал выбор в пользу двух березок, на сломанные стволы которых сейчас и указывал Беккер.
Страница 2 из 15
