Смерть предстоит всему: она — закон, а не кара. Сенека…
Добавить в моё избранное
59 мин, 30 сек 14849
Вспоминать приютские будни мне совершенно не хотелось.
Когда мне было двенадцать, я решил, что пора бежать. Бежать из этой «тюрьмы», как можно скорее.
И вот, однажды ночью, когда сироты и воспитатели спали, я осуществил задуманное. Спальня располагалась на втором этаже. Спуститься на первый я не решился, потому что боялся, что мою возню услышат, и тогда, все мои планы на побег рухнут. Хотя, собственно, и не было у меня никаких планов…
Тогда я решил, что надо прыгать. Прямо из окна. Другого пути не было.
Окно оставляли приоткрытым на ночь, чтобы проветрить помещение, так как было лето, а летние ночи в Найт-Спринге очень душные. Но была одна проблема. Окно прикрывала москитная решетка.
Помню, что стесал руки в кровь, ободрал все ногти, пытаясь отодрать эту решетку. И все-таки пластиковая основа решетки поддалась. Кто-то из детей проснулся и что-то забормотал.
И я прыгнул.
Высота была не очень большой. Но правильно сложиться в воздухе для более безопасного приземления я не умел. Поэтому и грохнулся на бок. Спасло лишь одно. Я упал в большой куст, находившийся под окном.
Я не получил переломов, но разодрал всю кожу об ветвистые сучья кустарника. Однако, я почти ничего не почувствовал. В крови бушевал адреналин, доза которого лишь увеличилась, когда я увидел, что в окне спальни зажегся свет.
И потом я побежал. Со всех ног, почти не разбирая дороги. Изгородь, огораживающая приют от остального мира, была легким препятствием для меня. Но даже преодолев ее, я бежал еще очень долго. Мне казалось, что меня преследуют.
Несколько дней я провел на улице. Страшно хотелось есть и пить, поэтому я попытался умыкнуть что-нибудь съедобное из продуктовой лавки. Однако, продавец заметил меня, после чего пинками выкинул на улицу.
Не знаю, что со мной было бы дальше. Но однажды кое-что произошло.
Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене, в какой-то подворотне, уже ни на что не надеясь и ни о чем не думая.
И тут я услышал голос. Ласковый, старушечий голос.
— Господи! Молодой человек! Что с вами?
Я не знал, как тогда выглядел. Но скорее всего, весьма удручающе.
— Вы, наверное, есть хотите?
Я поднял голову и увидел ее.
На вид, ей было около семидесяти лет. Седые волосы обрамляли морщинистое лицо, на котором была немного усталая улыбка. Однако, она была очень хорошо одета для своего возраста. В руках ее была увесистая сумка с продуктами. Именно этот образ старушки Маргарет Стоун отпечатался в моем сознании навсегда…
Я попытался ответить, но во рту так пересохло, что наружу вырвался лишь сухой хрип.
Она покачала головой, а потом стала копаться в своей сумке.
— Сейчас-сейчас. Где же… А, вот, нашла!
И она протянула мне дрожащей рукой сахарную булочку, запакованную в обертку.
Наверное, в тот момент я был похож на бродячего пса, которому кинули кость, и который жадно, как можно быстрее пытается ее обглодать, боясь, что и это у него отнимут…
Я управился за несколько секунд.
— Боже мой, сколько же вы не ели?
Также, мне навсегда запомнится этуаее манера, обращаться ко всем на «вы», в том числе, и ко мне, хотя разница между нами была больше пятидесяти лет…
Уже тогда я превозносил ее. Просто потому, что дала мне поесть.
— Молодой человек… Хм, как вас зовут? Может вы пойдете со мной? Я накормлю вас, и, если вы не против, могу даже предоставит вам кров.
— Дэвид… Дэвид Фэйбер.
— Прекрасно! Меня зовут Маргарет Стоун. Так вы подумали над моим предложением?
А что мне еще оставалось? Я кивнул.
— Значит, вы согласны?
— Да.
Она протянула мне руку, и помогла подняться. Потом, мы шли вдоль проезжей части, и она рассказывала мне о своей жизни. Из ее рассказов я узнал, что живет она одна в небольшом домике на окраине города (Тот самый район, где расположена моя школа). Я же рассказал ей все и о своей жизни в приюте, и о своем побеге из него.
Она приняла меня. Предоставила мне жилище, еду, обеспечила всем.
Так мы и жили вдвоем. Я ходил за покупками, всячески помогал ей по дому. А она заботилась обо мне как о родном внуке.
И я был счастлив. Я чувствовал, что обрел свою семью.
Чтобы я мог учиться, она устроила меня в школу. В ту самую, в которой я учусь до сих пор.
Но случилось ужасное.
Как то, когда я вернулся домой из школы, а это место я теперь мог называть именно своим домом, обнаружил, что Маргарет не хлопочет, как обычно, на кухне.
Я зашел в зал и увидел, что она лежит на диване. У нее был жар.
— Что с вами случилось?!, — страх пронзил меня на сквозь. И, как оказалось, повод действительно был…
— Дэвид… Ты уже вернулся? Мальчик мой…
Она впервые обратилась ко мне на «ты».
Когда мне было двенадцать, я решил, что пора бежать. Бежать из этой «тюрьмы», как можно скорее.
И вот, однажды ночью, когда сироты и воспитатели спали, я осуществил задуманное. Спальня располагалась на втором этаже. Спуститься на первый я не решился, потому что боялся, что мою возню услышат, и тогда, все мои планы на побег рухнут. Хотя, собственно, и не было у меня никаких планов…
Тогда я решил, что надо прыгать. Прямо из окна. Другого пути не было.
Окно оставляли приоткрытым на ночь, чтобы проветрить помещение, так как было лето, а летние ночи в Найт-Спринге очень душные. Но была одна проблема. Окно прикрывала москитная решетка.
Помню, что стесал руки в кровь, ободрал все ногти, пытаясь отодрать эту решетку. И все-таки пластиковая основа решетки поддалась. Кто-то из детей проснулся и что-то забормотал.
И я прыгнул.
Высота была не очень большой. Но правильно сложиться в воздухе для более безопасного приземления я не умел. Поэтому и грохнулся на бок. Спасло лишь одно. Я упал в большой куст, находившийся под окном.
Я не получил переломов, но разодрал всю кожу об ветвистые сучья кустарника. Однако, я почти ничего не почувствовал. В крови бушевал адреналин, доза которого лишь увеличилась, когда я увидел, что в окне спальни зажегся свет.
И потом я побежал. Со всех ног, почти не разбирая дороги. Изгородь, огораживающая приют от остального мира, была легким препятствием для меня. Но даже преодолев ее, я бежал еще очень долго. Мне казалось, что меня преследуют.
Несколько дней я провел на улице. Страшно хотелось есть и пить, поэтому я попытался умыкнуть что-нибудь съедобное из продуктовой лавки. Однако, продавец заметил меня, после чего пинками выкинул на улицу.
Не знаю, что со мной было бы дальше. Но однажды кое-что произошло.
Я сидел, прислонившись спиной к холодной стене, в какой-то подворотне, уже ни на что не надеясь и ни о чем не думая.
И тут я услышал голос. Ласковый, старушечий голос.
— Господи! Молодой человек! Что с вами?
Я не знал, как тогда выглядел. Но скорее всего, весьма удручающе.
— Вы, наверное, есть хотите?
Я поднял голову и увидел ее.
На вид, ей было около семидесяти лет. Седые волосы обрамляли морщинистое лицо, на котором была немного усталая улыбка. Однако, она была очень хорошо одета для своего возраста. В руках ее была увесистая сумка с продуктами. Именно этот образ старушки Маргарет Стоун отпечатался в моем сознании навсегда…
Я попытался ответить, но во рту так пересохло, что наружу вырвался лишь сухой хрип.
Она покачала головой, а потом стала копаться в своей сумке.
— Сейчас-сейчас. Где же… А, вот, нашла!
И она протянула мне дрожащей рукой сахарную булочку, запакованную в обертку.
Наверное, в тот момент я был похож на бродячего пса, которому кинули кость, и который жадно, как можно быстрее пытается ее обглодать, боясь, что и это у него отнимут…
Я управился за несколько секунд.
— Боже мой, сколько же вы не ели?
Также, мне навсегда запомнится этуаее манера, обращаться ко всем на «вы», в том числе, и ко мне, хотя разница между нами была больше пятидесяти лет…
Уже тогда я превозносил ее. Просто потому, что дала мне поесть.
— Молодой человек… Хм, как вас зовут? Может вы пойдете со мной? Я накормлю вас, и, если вы не против, могу даже предоставит вам кров.
— Дэвид… Дэвид Фэйбер.
— Прекрасно! Меня зовут Маргарет Стоун. Так вы подумали над моим предложением?
А что мне еще оставалось? Я кивнул.
— Значит, вы согласны?
— Да.
Она протянула мне руку, и помогла подняться. Потом, мы шли вдоль проезжей части, и она рассказывала мне о своей жизни. Из ее рассказов я узнал, что живет она одна в небольшом домике на окраине города (Тот самый район, где расположена моя школа). Я же рассказал ей все и о своей жизни в приюте, и о своем побеге из него.
Она приняла меня. Предоставила мне жилище, еду, обеспечила всем.
Так мы и жили вдвоем. Я ходил за покупками, всячески помогал ей по дому. А она заботилась обо мне как о родном внуке.
И я был счастлив. Я чувствовал, что обрел свою семью.
Чтобы я мог учиться, она устроила меня в школу. В ту самую, в которой я учусь до сих пор.
Но случилось ужасное.
Как то, когда я вернулся домой из школы, а это место я теперь мог называть именно своим домом, обнаружил, что Маргарет не хлопочет, как обычно, на кухне.
Я зашел в зал и увидел, что она лежит на диване. У нее был жар.
— Что с вами случилось?!, — страх пронзил меня на сквозь. И, как оказалось, повод действительно был…
— Дэвид… Ты уже вернулся? Мальчик мой…
Она впервые обратилась ко мне на «ты».
Страница 10 из 17
