Когда каждое утро по будням приходится подниматься в половине шестого утра, к вечеру начинает выключать там же, где сел. Особенно в вечер пятницы, когда усталость в теле накапливается, как холестерин в крови, и Руслан, сидя в кресле перед телевизором и положив голову на спинку, чувствует, как погружается в черную воду сна. Поначалу он еще слышит телевизор…
Добавить в моё избранное
72 мин, 37 сек 19546
— Понимаешь… Я всегда буду на твоей стороне, даже если ты не права. Но мне проще быть на твоей стороне, когда ты права… Вот такой я эгоист.
Снова в скрипе качелей ему слышится пронзительный крик. Где-то там, под пластами этой новой личности похоронена его Лена, до которой больше не достучаться. Но пока есть иллюзия того, что Лена жива, — Руслан готов оставаться рядом. Но при одном условии. И, протянув руку вперед, он, и сам не зная, просит или требует, произносит:
— Отдай нож.
+++
Руслан знал Библию больше по мультфильмам и рассказам покойной бабки. Для него Бог, убивший всех первенцев в Египте, и император, убивший всех новорожденных в поисках младенца Христа, были равны. И тот и другой убили, ни того ни другого Руслан для себя оправдать не мог. Все, что он понял — Богу позволено убивать, и он будет оставаться Богом. Но с ним получалось по-другому, и, убив, Лена, наоборот, теряла свой статус.
Именно поэтому Руслан и не верил в Бога из Библии, потому что тот был похож на родителя, который курит и пьет, но надеется, что ребенок его не возьмет с него пример и не пойдет по его стопам. Так же и Бог убивал, чтобы показать величие свое, но сделал убийство первой же заповедью.
И Руслан был уверен: Лена простит ему сорванный с женской шеи крест, потому что крестом тогда все и ограничилось и девушку даже не ударили. Незачем, ведь и так было ясно, кто из них сильнее.
Руслан начинал верить в рок. Его не нагоняли друзья или родственники избитых или ограбленных им людей. Но он познакомился с Леной, полюбил ее, а потом наблюдал, как ту затягивает в мир, из которого Руслан с такой гордостью выбрался.
И все же его трясет всякий раз, когда Лена звонит, и, принимая вызов, он отшучивается, не всегда удачно, только чтобы скрыть эту нервозность. Отец не спрашивает уже ни о чем, он всерьез думает, что Руслан или его сумасшедшая подруга попали на деньги, и надеется только, что Руслан не попробует продать квартиру, чтобы выбраться из этих долгов.
Мать и вовсе непонятно о чем думает, она молчит даже в те моменты, когда обычно с ним заговаривала.
+++
Дверь открывает Лена, хотя Руслан и привык уже к встречам с ее матерью на пороге. Настолько, что перестал пугаться и сейчас готовился уже выпалить, вытянувшись по струнке: «Добрый вечер, Галина Николаевна». Но при виде Лены, которая даже улыбается такому непривычному для нее и официальному Руслану, расслабляется, запустив руки в карманы толстовки.
— Проходи, — зовет Лена, открыв дверь шире. Руслан заходит настороженно, стреляет взглядом в сторону темной кухни и закрытой комнаты Галины Николаевны. — Мама не дома.
— М? Так время-то уже к ночи. Не волнуешься за нее? Пора уже быть дома.
— Нет, не волнуюсь. Я думаю, что мама достаточно взрослая и еще не такая уж старая, чтобы иногда ночевать не дома.
— А, — только и может ответить осознавший Руслан и тут же принимается снимать обувь. Получается, Лена знала, что дома никого не будет и что время достаточно позднее, можно и предложить другу переночевать у нее, чтобы не нарваться на неприятности возвращаясь.
Время не то чтобы лекарь, но прекрасная замазка. Нереальное, жуткое сделало в Руслане трещину, которая останется навсегда, но Лена словно бы вернулась после того разговора. Возможно, стоило просто дать ей понять, что миру она одолжения не сделает, а вот Руслану она очень нужна и важна. Первую неделю затишья Руслан еще дергался от ее звонков и сообщений, даже если это было в час дня. Потом начал успокаиваться, к тому же Лена теперь давала знать о себе чаще, чем раньше. Казалось, что после всего случившегося они стали ближе. Если раньше просто дружили, то теперь была дружба, проверенная самым жутким способом.
Лена доверилась полностью. Она могла пожаловаться на то, что чувствует себя исключенной из общества. Говорила, что, когда засыпает, ей тоже кажется, что на нее обрушились своей тяжестью все верхние этажи, и она под их обломками ворочается, задыхается и не может выбраться. Как проснувшись ночью обнаруживает, что тянется вверх, в попытке коснуться потолка, а от того, что не находит его над собой в этой темноте паникует еще больше.
Ничего этого Лена не рассказывала матери, потому что та смотрела с подозрением и узнавала, сколько будет стоить прием психолога. Из человека, спасшего когда-то Лену, дав ей любящую семью, она тоже почти стала предателем.
И в образовавшемся вокруг Лены вакууме отчуждения был только она и Руслан. Потому что он не лицемерил, не врал ей и не притворялся, что все в порядке. И потому что Руслан все равно не отрекся.
Забылись снова и зарытые котята, и прочие грехи. Когда ужас коснулся жизни Руслана, казалось, что замазка времени слетела с тех воспоминаний и трещины эти стали шириться, но стоило оставить их в покое — и снова пришло время с шпателем и ведерком цемента.
— А вернется она когда?
Снова в скрипе качелей ему слышится пронзительный крик. Где-то там, под пластами этой новой личности похоронена его Лена, до которой больше не достучаться. Но пока есть иллюзия того, что Лена жива, — Руслан готов оставаться рядом. Но при одном условии. И, протянув руку вперед, он, и сам не зная, просит или требует, произносит:
— Отдай нож.
+++
Руслан знал Библию больше по мультфильмам и рассказам покойной бабки. Для него Бог, убивший всех первенцев в Египте, и император, убивший всех новорожденных в поисках младенца Христа, были равны. И тот и другой убили, ни того ни другого Руслан для себя оправдать не мог. Все, что он понял — Богу позволено убивать, и он будет оставаться Богом. Но с ним получалось по-другому, и, убив, Лена, наоборот, теряла свой статус.
Именно поэтому Руслан и не верил в Бога из Библии, потому что тот был похож на родителя, который курит и пьет, но надеется, что ребенок его не возьмет с него пример и не пойдет по его стопам. Так же и Бог убивал, чтобы показать величие свое, но сделал убийство первой же заповедью.
И Руслан был уверен: Лена простит ему сорванный с женской шеи крест, потому что крестом тогда все и ограничилось и девушку даже не ударили. Незачем, ведь и так было ясно, кто из них сильнее.
Руслан начинал верить в рок. Его не нагоняли друзья или родственники избитых или ограбленных им людей. Но он познакомился с Леной, полюбил ее, а потом наблюдал, как ту затягивает в мир, из которого Руслан с такой гордостью выбрался.
И все же его трясет всякий раз, когда Лена звонит, и, принимая вызов, он отшучивается, не всегда удачно, только чтобы скрыть эту нервозность. Отец не спрашивает уже ни о чем, он всерьез думает, что Руслан или его сумасшедшая подруга попали на деньги, и надеется только, что Руслан не попробует продать квартиру, чтобы выбраться из этих долгов.
Мать и вовсе непонятно о чем думает, она молчит даже в те моменты, когда обычно с ним заговаривала.
+++
Дверь открывает Лена, хотя Руслан и привык уже к встречам с ее матерью на пороге. Настолько, что перестал пугаться и сейчас готовился уже выпалить, вытянувшись по струнке: «Добрый вечер, Галина Николаевна». Но при виде Лены, которая даже улыбается такому непривычному для нее и официальному Руслану, расслабляется, запустив руки в карманы толстовки.
— Проходи, — зовет Лена, открыв дверь шире. Руслан заходит настороженно, стреляет взглядом в сторону темной кухни и закрытой комнаты Галины Николаевны. — Мама не дома.
— М? Так время-то уже к ночи. Не волнуешься за нее? Пора уже быть дома.
— Нет, не волнуюсь. Я думаю, что мама достаточно взрослая и еще не такая уж старая, чтобы иногда ночевать не дома.
— А, — только и может ответить осознавший Руслан и тут же принимается снимать обувь. Получается, Лена знала, что дома никого не будет и что время достаточно позднее, можно и предложить другу переночевать у нее, чтобы не нарваться на неприятности возвращаясь.
Время не то чтобы лекарь, но прекрасная замазка. Нереальное, жуткое сделало в Руслане трещину, которая останется навсегда, но Лена словно бы вернулась после того разговора. Возможно, стоило просто дать ей понять, что миру она одолжения не сделает, а вот Руслану она очень нужна и важна. Первую неделю затишья Руслан еще дергался от ее звонков и сообщений, даже если это было в час дня. Потом начал успокаиваться, к тому же Лена теперь давала знать о себе чаще, чем раньше. Казалось, что после всего случившегося они стали ближе. Если раньше просто дружили, то теперь была дружба, проверенная самым жутким способом.
Лена доверилась полностью. Она могла пожаловаться на то, что чувствует себя исключенной из общества. Говорила, что, когда засыпает, ей тоже кажется, что на нее обрушились своей тяжестью все верхние этажи, и она под их обломками ворочается, задыхается и не может выбраться. Как проснувшись ночью обнаруживает, что тянется вверх, в попытке коснуться потолка, а от того, что не находит его над собой в этой темноте паникует еще больше.
Ничего этого Лена не рассказывала матери, потому что та смотрела с подозрением и узнавала, сколько будет стоить прием психолога. Из человека, спасшего когда-то Лену, дав ей любящую семью, она тоже почти стала предателем.
И в образовавшемся вокруг Лены вакууме отчуждения был только она и Руслан. Потому что он не лицемерил, не врал ей и не притворялся, что все в порядке. И потому что Руслан все равно не отрекся.
Забылись снова и зарытые котята, и прочие грехи. Когда ужас коснулся жизни Руслана, казалось, что замазка времени слетела с тех воспоминаний и трещины эти стали шириться, но стоило оставить их в покое — и снова пришло время с шпателем и ведерком цемента.
— А вернется она когда?
Страница 18 из 19
