— Генка должен быть шпионом, — твердо сказал Витя. — Он кучерявый.
Добавить в моё избранное
70 мин, 6 сек 10497
А вот мне ровно в два домой на обед, а потом скрипка. Пошли тогда, покажу засады.
И быстрым шагом Нин-зя двинулась вкруг двора, кивая в разные стороны и вполголоса объясняя, где обычно можно спрятаться от пацанов.
Гена шел рядом с ней и запоминал. Хотя какая-то часть его мозга была занята только одним вопросом.
«Скрипка? Скрипка?! Нин-зя и скрипка?»
К ним вскоре присоединилась Аня, а потом и еще одна девочка, Лиза, полненькая и улыбчивая. Она, выслушав короткое представление «Лены» от Нины, тут же запустила руку в карман широкого платья, вытащила жменю конфет и протянула Генке.
— Ничего себе, «каракум»… — удивился тот. — Белка… Все шоколадные?
Лиза закивала. Гена съел одну, остальные положил себе в карман.
Без пяти два Нина резко оборвала рассказ Ани о каких-то туфлях и, сузив глаза, отчеканила:
— Я пошла. Завтра чтобы в десять всем как штык около качелей. Лена, оружие есть? На завтра?
Гена помотал головой.
— Выдам тебе перед боем тогда. — И, глянув строго на всех, Нина убежала к своему подъезду. Гена проводил ее взглядом… и чуть переместился вбок, чтобы было удобнее видеть, как она поднимается. Поддакивая продолжившей рассказывать про бантики и застежки Ане, он наблюдал, как тоненькая фигурка мелькнула в окне подъезда: на втором этаже, третьем… на четвертом… на пятом, последнем.
«Может, Лёша был прав? И Нин-зя, живя на последнем этаже, нашла ход на чердак? — раздумывал Гена. — А то что быстро перемещаются, так вон она как взлетела, и это наверх, вниз еще легче».
Вечером Генка еле успел вернуться домой, переодеться и съесть обед. Когда пробегал по двору, видел пацанов. Они, как и договорились, обдали его издалека холодным презрением.
Отрапортовав родителям (как дела? — хорошо, съел всё? — всё, что делал? — играл, внеклассное чтение делал? — еще нет, сделаю и так далее) Генка шмыгнул на балкон. Витя его уже ждал. Было темно, но на всякий случай они не высовывались, сидели, прижавшись к стенке, разделяющей балконы, и шептались, как Монте-Кристо и аббат Фарио.
Витя его сразу засыпал вопросами. Гена вкратце описал знакомство с девчонками, Нин-зю охарактеризовал как «немного жуткую». Витя протянул: «Я же говори-и-ил… коза она». Гена хотел поспорить, но не стал. В конце концов, у него были новости поважнее.
— Так, она мне про все их засады рассказала, когда я согласился завтра играть. Сейчас буду вспоминать… — Генка закрыл глаза, чтобы лучше память заработала, но почему-то первое, что ему прыгнуло в голову, это тень от ресниц Нины, лежащая на щеках. Он усилием воли прогнал эту картинку и вызвал другую, ту, где она показывала ему засады. — М-м-м… если от первого подъезда начинать… в цветнике. Потом на карнизе второго подъезда. В кустах дальше. В подвал третьего подъезда иногда забывают дверь запереть. Между гаражей, и, понятное дело, на гаражах. Потом там еще дерево стоит узловатое… на ветках. Большая будка с распределительным щитом, туда можно залезть сбоку, если бревно подставить…
На каждое место, что называл Гена, Витя тихо бормотал: «Знаю… знаю… знаю».
По итогу шпионской вылазки оказалось, что ничего нового Генка не добыл. Абсолютно.
— Я все эти места знаю, — сокрушался Витя. — Может, она не все тебе рассказала? Не доверяет? Ты хорошо девчонку изображал? Не выдал себя?
— Конечно, не выдал, — прервал его Генка. — Ну, может, она мне пока полностью и не доверяет, но завтра-то придется мне рассказать. Будет уже игра и от этого будет зависеть результат, так ведь? Так что не волнуйся, завтра все узнаю. Ну, придется разок поиграть против вас.
Витя вздохнул, поворчал, но согласился. А что было делать?
— Только мы на полную с тобой будем играть, — предупредил Витя друга. — Пощады не жди. Это ради конспирации, сам понимаешь.
— Конечно, понимаю. — Сказал Гена и усмехнулся, хоть Витя его и не мог видеть. — Я тоже буду на полную, пощады не ждите.
Он услышал смешок с той стороны, а потом Витя сказал:
— Ну, до завтра.
— Спокойной ночи.
— Ага, спокойной.
Заснул Гена моментально, как только голова коснулась подушки.
3. Фриц
Генка был у девчоночьих качелей «как штык» даже не в десять, а без пятнадцати. У него было важное дело. Он походил кругами, рассматривая окрестности и пытаясь вычислить, где пряталась Нин-зя вчера. Основываясь на слышимости, он мысленно очертил круг, за которым она не смогла бы разобрать, о чем они говорили. Понятно, что на ровном месте она бы спрятаться не могла — невидимость бывает только в книжках. В кустах — слишком шумно, да и вылезла бы она вся исцарапанная. Оставались только деревья. Одно из них росло совсем близко к качелям — то самое, на которое вначале разговора пялились Аня с Соней, — но Нин-зя никак не могла на нем сидеть. Это был тополь.
И быстрым шагом Нин-зя двинулась вкруг двора, кивая в разные стороны и вполголоса объясняя, где обычно можно спрятаться от пацанов.
Гена шел рядом с ней и запоминал. Хотя какая-то часть его мозга была занята только одним вопросом.
«Скрипка? Скрипка?! Нин-зя и скрипка?»
К ним вскоре присоединилась Аня, а потом и еще одна девочка, Лиза, полненькая и улыбчивая. Она, выслушав короткое представление «Лены» от Нины, тут же запустила руку в карман широкого платья, вытащила жменю конфет и протянула Генке.
— Ничего себе, «каракум»… — удивился тот. — Белка… Все шоколадные?
Лиза закивала. Гена съел одну, остальные положил себе в карман.
Без пяти два Нина резко оборвала рассказ Ани о каких-то туфлях и, сузив глаза, отчеканила:
— Я пошла. Завтра чтобы в десять всем как штык около качелей. Лена, оружие есть? На завтра?
Гена помотал головой.
— Выдам тебе перед боем тогда. — И, глянув строго на всех, Нина убежала к своему подъезду. Гена проводил ее взглядом… и чуть переместился вбок, чтобы было удобнее видеть, как она поднимается. Поддакивая продолжившей рассказывать про бантики и застежки Ане, он наблюдал, как тоненькая фигурка мелькнула в окне подъезда: на втором этаже, третьем… на четвертом… на пятом, последнем.
«Может, Лёша был прав? И Нин-зя, живя на последнем этаже, нашла ход на чердак? — раздумывал Гена. — А то что быстро перемещаются, так вон она как взлетела, и это наверх, вниз еще легче».
Вечером Генка еле успел вернуться домой, переодеться и съесть обед. Когда пробегал по двору, видел пацанов. Они, как и договорились, обдали его издалека холодным презрением.
Отрапортовав родителям (как дела? — хорошо, съел всё? — всё, что делал? — играл, внеклассное чтение делал? — еще нет, сделаю и так далее) Генка шмыгнул на балкон. Витя его уже ждал. Было темно, но на всякий случай они не высовывались, сидели, прижавшись к стенке, разделяющей балконы, и шептались, как Монте-Кристо и аббат Фарио.
Витя его сразу засыпал вопросами. Гена вкратце описал знакомство с девчонками, Нин-зю охарактеризовал как «немного жуткую». Витя протянул: «Я же говори-и-ил… коза она». Гена хотел поспорить, но не стал. В конце концов, у него были новости поважнее.
— Так, она мне про все их засады рассказала, когда я согласился завтра играть. Сейчас буду вспоминать… — Генка закрыл глаза, чтобы лучше память заработала, но почему-то первое, что ему прыгнуло в голову, это тень от ресниц Нины, лежащая на щеках. Он усилием воли прогнал эту картинку и вызвал другую, ту, где она показывала ему засады. — М-м-м… если от первого подъезда начинать… в цветнике. Потом на карнизе второго подъезда. В кустах дальше. В подвал третьего подъезда иногда забывают дверь запереть. Между гаражей, и, понятное дело, на гаражах. Потом там еще дерево стоит узловатое… на ветках. Большая будка с распределительным щитом, туда можно залезть сбоку, если бревно подставить…
На каждое место, что называл Гена, Витя тихо бормотал: «Знаю… знаю… знаю».
По итогу шпионской вылазки оказалось, что ничего нового Генка не добыл. Абсолютно.
— Я все эти места знаю, — сокрушался Витя. — Может, она не все тебе рассказала? Не доверяет? Ты хорошо девчонку изображал? Не выдал себя?
— Конечно, не выдал, — прервал его Генка. — Ну, может, она мне пока полностью и не доверяет, но завтра-то придется мне рассказать. Будет уже игра и от этого будет зависеть результат, так ведь? Так что не волнуйся, завтра все узнаю. Ну, придется разок поиграть против вас.
Витя вздохнул, поворчал, но согласился. А что было делать?
— Только мы на полную с тобой будем играть, — предупредил Витя друга. — Пощады не жди. Это ради конспирации, сам понимаешь.
— Конечно, понимаю. — Сказал Гена и усмехнулся, хоть Витя его и не мог видеть. — Я тоже буду на полную, пощады не ждите.
Он услышал смешок с той стороны, а потом Витя сказал:
— Ну, до завтра.
— Спокойной ночи.
— Ага, спокойной.
Заснул Гена моментально, как только голова коснулась подушки.
3. Фриц
Генка был у девчоночьих качелей «как штык» даже не в десять, а без пятнадцати. У него было важное дело. Он походил кругами, рассматривая окрестности и пытаясь вычислить, где пряталась Нин-зя вчера. Основываясь на слышимости, он мысленно очертил круг, за которым она не смогла бы разобрать, о чем они говорили. Понятно, что на ровном месте она бы спрятаться не могла — невидимость бывает только в книжках. В кустах — слишком шумно, да и вылезла бы она вся исцарапанная. Оставались только деревья. Одно из них росло совсем близко к качелям — то самое, на которое вначале разговора пялились Аня с Соней, — но Нин-зя никак не могла на нем сидеть. Это был тополь.
Страница 5 из 20
