Русалкины дети

Наверное, поэтому морщинистые, отдающие гнильцой яблонки казались неимоверно вкусными. Маета животом приходила гораздо позже и не представлялась ему, малолетке, таким уж бедствием. В те дни он постоянно чем-то болел или был бит, но это мало беспокоило его, так как болезнь и боль вошли в привычку.

Ранние воспоминания считаются самыми привязчивыми. Даже сейчас запах яблонков был в его мыслях неразрывно связан с болью и холодом.

— Пироги, — продолжил он. — И мясо… И каждый день — теплая каша со сладким вареньем.

Мальчик шумно сглотнул слюну.

— По правде сказать, у нас тут есть нечего иногда, — признался Никас. — Часто… Но это ничего, мне все равно здесь нравится. Не забирайте меня… дядя Роман.

— Ну что ж… — протянул Анн, потихоньку начиная ненавидеть себя. — Если ты честно ответишь на мои вопросы, я не стану тебя увозить отсюда.

— Обещайте мне! — попросил Никас. — И обещайте, что умрете, но не расскажете никому. Я все честно скажу, но это тайна!

ґ— Конечно, — кивнул Анн. — Я уже понял, что тут голодно. Вы воруете?

— Бывает, — с неохотой признался мальчик. — В деревне и еще на складе, когда там бывает еда…

— Вас часто бьют? — спросил Анн.

— Когда не слушаемся, — ответил Никас. Помялся и добавил. — Часто. Каждый день. Но ведь тут живут очень плохие дети…

— Кого-нибудь уже покалечили? — уточнил Анн.

— Ну… иногда, — кивнул Никас. — Только не думайте, ничего страшного. Только кости ломают… Это же ерунда, заживает.

— Н-да… — протянул Анн. — А бывает так, что ребята уходят и не возвращаются?

— Часто, — охотно отозвался мальчик и вдруг помрачнел, прикусил губу.

— После того, как сделают что-то плохое? — зацепился за эту реакцию Анн.

— Иногда да… По всякому, — мальчик пожал плечами.

— А что с ними случается, ты не знаешь? — уточнил Анн.

— Конечно, знаю, — в голосе мальчика проскользнула самодовольная нотка. — Их наказывает господин Бог.

— Ясно… — Анн вздохнул. — Понимаешь, Никас, за последний год в этом приюте пропало сорок шесть детей, таких, как ты. Я узнавал. Я немного беспокоюсь за тебя и поэтому хочу узнать, что тут творится. Мне почему-то кажется, что здесь происходит что-то нехорошее… Что-то страшное.

— Тут все хорошее происходит! — вскинулся Никас. — Вы не понимаете просто…

— Не волнуйся… Я как раз и хочу понять, — сказал Анн. — Почему ты так не хочешь уезжать? Ты все время хочешь есть, тебя бьют. Что тебя здесь держит?

— Господин Бог сказал, что отправит нас к мамочкам, если мы будем хорошо себя вести и не станем никому жаловаться, — сказал паренек. — Это ведь не сложно — потерпеть немного.

ґ— К мамочкам? — переспросил Анн.

— Ну да, — кивнул Никас. — Мамочки ждут нас. Не забирайте меня, пожалуйста.

— Это совсем другое дело, — согласился Анн. — Он нашел твою маму? И кто же она?

— Русалка, конечно же, — улыбаясь, ответил Никас. — Разве вы не слышали? Нас называют русалкиными детьми. Господин Бог сказал нам, что это правда. Вот Елинек хорошо себя вел всю неделю, и теперь уже с мамочкой. Господин Бог отвел его к ней.

ґ— Господин Бог? — тяжко, недобро переспросил Анн. — И кто этот господин Бог? Где он живет? Когда приходит?

— Вы обещали, что никому не проболтаетесь! — испуганно затараторил паренек. — Если господин Бог узнает, что я рассказал вам, он никогда меня не отведет к мамочке! Он убьет меня! Он таким злым иногда бывает! Не говорите, не говорите никому…

— Я не скажу, не бойся, — успокоил его Анн. — Иди пока. Поешь. Я буду молчать.

— Вы точно не скажете? — подозрительно спросил Никас, хлюпая носом.

— Обещаю, — подтвердил Анн, достав из кармана и протянув малышу белый платок с вышитыми на нем инициалами эрда Веннитского.

Никас очень шумно и безо всякого смущения высморкался и тут же сунул платок за пазуху. Разумеется, он сразу же вернул бы его, стоило Анну сказать об этом. Или даже просто протянуть руку. Они всегда все отдавали. В этом доме знали: подарков не бывает, зато есть странные или просто забывчивые люди. Они могут и не потребовать назад свои вещи. Тогда их можно с полным правом присвоить, а потом обменять на что-нибудь съедобное.

Анн отвернулся.

На работе дурной памяти не место.

— Тогда почему не уедете сейчас? — спросил мальчик.

— Мне обязательно нужно поговорить с управляющим, — ответил Анн. — Не знаю, долго ли мне придется его ждать, но думаю, что уеду уже завтра утром.

— Смешной вы… — Никас пожал плечами и взглянул на господина Габроша с некоторым превосходством — мол, что ж ты, дядька какой вымахал, а простых вещей не понимаешь? — Он же управляющий. И сам только знает, когда приедет, а когда уедет.

— А привратнику он разве не говорит, когда его ждать? — удивился Анн.