Смерть как фетиш. Смерть как цель.
Добавить в моё избранное
53 мин, 5 сек 1105
Я уж подумала: не откроет, и начала разворачиваться, как меня остановила вытянутая рука со стеклянным шприцем.
— Держи, детка. Подарок. — Уголки его сухих губ дрогнули. — Им еще никто не пользовался.
Я приняла «подарок», поблагодарила и…
— Приходи еще, оттянемся.
… и спустя две минуты переступила через порог своей квартиры. Разулась. Пошла на кухню.
Подсеменила к газовой плите. Зашипел газ, чиркнула спичка, пожелтело пламя. Намериваясь покончить со всем сразу, я высыпала все содержимое пакетика в поварешку и поднесла ее к огню. Подождала, пока героин растопится. Потом выключила печку, вылила наркотическую жидкость в пластмассовую кружку и села на пол, прижавшись спиной к холодильнику. Достала шприц. Наполнила.
Ну, можно начинать. Я закатала рукав левой руки, оголив тем самым шрамы от бритвы, и размяла мышцы. Вот она, вена. Игла вошла медленно и мягко. Героин втек еще нежнее. Тело расслабилось, и мне стало хорошо. Я улыбнулась.
Затем наполнила шприц снова. Кольнула в соседнюю вену, что чуть поменьше. На этот раз «пускаться в приключение» было сложнее, даже больнее, и температура тела резко понизилась. На лбу выступила испарина. Я зевнула. Что-то спать хочется-я…
Приблизительно через полтора часа я выпустила третью дозу и почувствовала, как зрачки сузились, а рот иссох. И без того белая кожа побледнела. Я оттерла местами грим — ноль изменений, снег снегом. Даже нет той синевы после утопления. Наркотики… мощная штука.
Ха! Так прикольно. Настроение поднялось до небес. Собиралась в Ад, а попала в Рай. Ха! Ангелы-ы, вы где?
После того, как я мутно вставила иглу в четвертый раз (уже в правую руку; это случилось еще через час), сердце заработало медленнее. Дышать стало тяжело, и мне показалось, будто все вены моего тела расплавились, а капилляры лопнули. Дрожащие руки выронили шприц, и тот разбился. Я вытянула ноги, бросила руки на бедра и склонила голову на грудь. С каждым своим ударом сердце стучало все реже и реже, а вдохи становились все глубже и глубже. Боли я не чувствовала, потому что, наверное, потеряла само понятие, что значит чувствовать. Чувство? А что это? Очевидно, какой-то мусор, раз я так легко о нем забыла. Ведь сейчас я само наслаждение и расслабление, а все остальное неважно.
Прошло минут сорок-пятьдесят. У-а-а. Я так сильно захотела спать, что даже не нашла сил закрыть глаза, которые пялились на обколотые руки. Энергия покинула меня. И только сердце тихо стучало в груди. Тук, тук. Тук. Тук… тук… …
Да, я мертва. Тело не движется, поры не дышат, пульс не бьется. Я мертва, но глаза мои видят, а мозг думает. Почему? Я вижу сложенные на бедрах руки, разбитый рядом стеклянный шприц, пластмассовый стаканчик с остатками наркоты. Обколотые руки в синяках. Это и есть смерть? Уверена, физической смерти я достигла, но духовной по-прежнему нет. Почему?
А может это вовсе не наказание, воскреснуть после смерти? Люди тысячелетиями искали способ жить вечно. Алхимики пытались создать Эликсир Жизни, а маги и некроманты штудировали древние рукописи в надежде обрести знания, как стать бессмертным. Они разбивали свою душу на части и запирали осколки в различные кристражи, чтобы после своей погибели смочь воскреснуть. Грешники заключали договор с самим Дьяволом, совершали страшные обряды и жертвоприношения, и все для того, чтобы обхитрить Смерть. Люди просто мечтали ожить после смерти! Но как бы усердны ни были их старания, они не приводили к желанному результату. Мне же такой шанс выпадал уже семь раз, причем, против моей же воли. Никаких кристражей, некромантии и личей. Совсем наоборот, я убивала себя сама. Я хочу смерти! Я хочу уйти из жизни! Уже семь раз я возрождалась из мертвых, но не только не пользуюсь таким шансом, так еще и недовольна им. Быть может, это совсем не наказание, а привилегия? Награда, данная только мне? Но за что? Что я такого в жизни сделала, чтобы жить после смерти? Я грешница и хочу в Ад! Гореть там алым пламенем! Я не хочу быть особенной, я хочу быть как все.
Чья-то костлявая рука прикоснулась к моему левому запястью. Рука! Если бы я могла испытывать эмоции, то, наверное, испугалась. Но я абсолютно ничего не чувствую! Даже чувства осязания. Я не ощущаю никакого прикосновения, будто прикасаются вовсе не ко мне. Я только вижу, как голые костяшки и фаланги сжимают мою руку. Если бы я могла слышать, то услышала бы их хруст — с такой силой рука сдавила мои мышцы. Зачем она это делает? Кто это делает?
И тут я узнала, зачем. Из маленьких дырочек возле локтя, оставленных иголкой шприца, начала вытекать белая жидкость. Начал вытекать героин, недавно вколотый мною в вены. Это подобно высасыванию яда из раны. На этот раз я уже почувствовала. Почувствовала, как меня покидает грязь. А когда весь наркотик вышел, следы от уколов отправились в небытие. Костяная рука ослабила хватку и покинула поле зрения.
— Держи, детка. Подарок. — Уголки его сухих губ дрогнули. — Им еще никто не пользовался.
Я приняла «подарок», поблагодарила и…
— Приходи еще, оттянемся.
… и спустя две минуты переступила через порог своей квартиры. Разулась. Пошла на кухню.
Подсеменила к газовой плите. Зашипел газ, чиркнула спичка, пожелтело пламя. Намериваясь покончить со всем сразу, я высыпала все содержимое пакетика в поварешку и поднесла ее к огню. Подождала, пока героин растопится. Потом выключила печку, вылила наркотическую жидкость в пластмассовую кружку и села на пол, прижавшись спиной к холодильнику. Достала шприц. Наполнила.
Ну, можно начинать. Я закатала рукав левой руки, оголив тем самым шрамы от бритвы, и размяла мышцы. Вот она, вена. Игла вошла медленно и мягко. Героин втек еще нежнее. Тело расслабилось, и мне стало хорошо. Я улыбнулась.
Затем наполнила шприц снова. Кольнула в соседнюю вену, что чуть поменьше. На этот раз «пускаться в приключение» было сложнее, даже больнее, и температура тела резко понизилась. На лбу выступила испарина. Я зевнула. Что-то спать хочется-я…
Приблизительно через полтора часа я выпустила третью дозу и почувствовала, как зрачки сузились, а рот иссох. И без того белая кожа побледнела. Я оттерла местами грим — ноль изменений, снег снегом. Даже нет той синевы после утопления. Наркотики… мощная штука.
Ха! Так прикольно. Настроение поднялось до небес. Собиралась в Ад, а попала в Рай. Ха! Ангелы-ы, вы где?
После того, как я мутно вставила иглу в четвертый раз (уже в правую руку; это случилось еще через час), сердце заработало медленнее. Дышать стало тяжело, и мне показалось, будто все вены моего тела расплавились, а капилляры лопнули. Дрожащие руки выронили шприц, и тот разбился. Я вытянула ноги, бросила руки на бедра и склонила голову на грудь. С каждым своим ударом сердце стучало все реже и реже, а вдохи становились все глубже и глубже. Боли я не чувствовала, потому что, наверное, потеряла само понятие, что значит чувствовать. Чувство? А что это? Очевидно, какой-то мусор, раз я так легко о нем забыла. Ведь сейчас я само наслаждение и расслабление, а все остальное неважно.
Прошло минут сорок-пятьдесят. У-а-а. Я так сильно захотела спать, что даже не нашла сил закрыть глаза, которые пялились на обколотые руки. Энергия покинула меня. И только сердце тихо стучало в груди. Тук, тук. Тук. Тук… тук… …
Да, я мертва. Тело не движется, поры не дышат, пульс не бьется. Я мертва, но глаза мои видят, а мозг думает. Почему? Я вижу сложенные на бедрах руки, разбитый рядом стеклянный шприц, пластмассовый стаканчик с остатками наркоты. Обколотые руки в синяках. Это и есть смерть? Уверена, физической смерти я достигла, но духовной по-прежнему нет. Почему?
А может это вовсе не наказание, воскреснуть после смерти? Люди тысячелетиями искали способ жить вечно. Алхимики пытались создать Эликсир Жизни, а маги и некроманты штудировали древние рукописи в надежде обрести знания, как стать бессмертным. Они разбивали свою душу на части и запирали осколки в различные кристражи, чтобы после своей погибели смочь воскреснуть. Грешники заключали договор с самим Дьяволом, совершали страшные обряды и жертвоприношения, и все для того, чтобы обхитрить Смерть. Люди просто мечтали ожить после смерти! Но как бы усердны ни были их старания, они не приводили к желанному результату. Мне же такой шанс выпадал уже семь раз, причем, против моей же воли. Никаких кристражей, некромантии и личей. Совсем наоборот, я убивала себя сама. Я хочу смерти! Я хочу уйти из жизни! Уже семь раз я возрождалась из мертвых, но не только не пользуюсь таким шансом, так еще и недовольна им. Быть может, это совсем не наказание, а привилегия? Награда, данная только мне? Но за что? Что я такого в жизни сделала, чтобы жить после смерти? Я грешница и хочу в Ад! Гореть там алым пламенем! Я не хочу быть особенной, я хочу быть как все.
Чья-то костлявая рука прикоснулась к моему левому запястью. Рука! Если бы я могла испытывать эмоции, то, наверное, испугалась. Но я абсолютно ничего не чувствую! Даже чувства осязания. Я не ощущаю никакого прикосновения, будто прикасаются вовсе не ко мне. Я только вижу, как голые костяшки и фаланги сжимают мою руку. Если бы я могла слышать, то услышала бы их хруст — с такой силой рука сдавила мои мышцы. Зачем она это делает? Кто это делает?
И тут я узнала, зачем. Из маленьких дырочек возле локтя, оставленных иголкой шприца, начала вытекать белая жидкость. Начал вытекать героин, недавно вколотый мною в вены. Это подобно высасыванию яда из раны. На этот раз я уже почувствовала. Почувствовала, как меня покидает грязь. А когда весь наркотик вышел, следы от уколов отправились в небытие. Костяная рука ослабила хватку и покинула поле зрения.
Страница 8 из 15
