Остров крылатого идола

В то время как туземцы, один за другим, стали исчезать в проеме, варвар увидел как один абориген, взяв копье наизготовку, остался стоять у входа.

Выругавшись, Бесс свернул в один из боковых проходов и затаился. Убивать часового было бесполезно — прежде чем фракиец доберется до него, тот успеет переполошить все подземелье. Оставалось лишь одно: подождать благоприятного случая и проникнуть в пещеру. Но прежде всего нужно было предупредить Квинта и легионеров.

Квинт еще раз окинул взглядом восток и, покачав головой, повернулся к Бруту.

— Дис возьми этого фракийца! Чересчур долго он копается. Тебе не кажется, что он попросту смылся?

— Нет, — покачал головой бритт. — Он придет. Бесс держит слово. Наверное, он напал на след.

— Надеюсь, что ты прав, Брут, иначе…

— Он прав, — неожиданно услышал Квинт голос фракийца. Римлянин вздрогнул. — Я напал на след.

По тропе, с холма, спускался Бесс.

— Где тебя носило!? — Квинт сорвал голос.

Фракиец промолчал, но отметил во взгляде римлянина искру безумия. Похоже, что в своей жажде мести легат совсем ополоумел.

— Наверху, в горах, я набрел на девчонку из этих туземцев, — Бесс обращался скорее к Бруту, нежели к римлянину. — Проследив за ней, я нашел их поселение. Горы вокруг похожи на пчелиные соты, а в их глубине, очевидно, скрыт город. Сам я его не видел, но думаю, что я все же прав. Вход в главную пещеру охраняется. Пока я видел одного стражника, но никто не может поручиться за то, что он единственный.

— Хватит болтать! — рявкнул Квинт. — Где они?

Бесс сжал кулаки, но сдержался:

— Я покажу.

Дорога вновь вывела его к горной тропе, как вдруг впереди фракиец увидел армию размалеванных аборигенов. Пританцовывая и улюлюкая, они направлялись в их сторону. Чертыхнувшись на ходу, Бесс выхватил из ножен меч и встал в оборонительную стойку. Позади себя он услышал звон стали — это римляне приготовились к бою. Фракиец огляделся по сторонам. Узкая полоса тропы не давала развернуться в полную силу. И все же варвар покрепче сжал рукоять меча, готовясь подороже продать свою жизнь.

Аборигены замерли на миг, а затем накатили, словно волна. Все смешалось в один клубок. Это была песня, песня смерти и никто не надеялся, да и не хотел спастись. Бесс ударил мечом и почувствовал прикосновение чьих-то внутренностей к своей руке. Затем кто-то упал к его ногам, и толпа затоптала поверженного.

Кружась, словно волчок, в диком водовороте смерти, фракиец наносил удары, превращая плоть в куски мяса. Как вихрь, он носился с мечом в руке, поражая туземцев своей нечеловеческой ловкостью и силой. Но, несмотря на оба эти качества, он не остался невредимым. Множество кровавых ран оставили копья туземцев. Смешиваясь с потом, кровь стекала по телу, образуя причудливые узоры. Но безумие битвы уже охватило его. Смеясь, словно дьявол, он опускал тяжелый клинок на голову очередного врага. Краем глаза он видел, как сражаются Брут и римляне, но вот Валерий упал, и туча пестрых тел накрыла его. Квинт с безумным блеском в глазах действовал коротким мечом, вспарывая туземцам животы.

Но, несмотря на всю свою доблесть, и Бесс, и Брут понимали, что долго им не продержаться. Аборигенов было в десять раз больше, и они давили всей своей массой на четырех храбрецов. Численный перевес брал свое, и вскоре, вынужденные отступить, римляне и Бесс были прижаты к скале.

Чувствуя спиной холодный камень, Бесс понимал, что еще чуть-чуть, и их раздавят, сметут в одно мгновение. Отбивая клинком копья, фракиец, словно загнанный зверь, оглядывался по сторонам, в тайне надеясь на чудо.

И оно произошло! Во время одного из выпадов туземца Бесс откинулся назад и, размахнувшись, задел что-то локтем. Камень за спиной фракийца неожиданно поддался и, потеряв равновесие, Бесс упал в проем. В последний момент ему удалось смягчить падение и, прокатившись по каменному полу, он вскочил на ноги. Скала перед ним встала на место, скрыв его от сражающихся.

Бесс прыгнул вперед, но лишь ударился о камень. Поиски рычага, открывающего лаз, не дали никаких результатов, он лишь смог обнаружить маленькое окошко, через которое были видны римляне, яростно отбивающиеся от наседавших на них аборигенов. Фракийцу не оставалось ничего другого, кроме как наблюдать, скрежеща зубами от отчаяния.

За стеной схватка развивалась не в пользу римлян. Орда туземцев неотвратимо надвигалась, а на места убитых вставали новые бойцы. Чувствовалось, однако, что они не собирались убивать, а лишь хотели взять римлян в плен. Их копья не наносили смертельных ран, а только награждали оборонявшихся царапинами.

Римляне все больше уставали, все реже взметали они клинки. Множество ран покрывали их тела, а вместе с кровью из них уходила и сила. Они едва не валились с ног от изнеможения.

Неожиданно копье одного из аборигенов пронзило ногу Витуса.