Отгорел рассвет и, вступив в свои права, новый день солнечными лучами осветил величественные кроны гигантских деревьев. Летний ветерок, прошелестев меж пушистых ветвей, тронул легкой рябью зеркальные воды бегущего среди трав ручья и устремился вдаль, обдувая скалистые утесы серых отрогов гор, нерушимой стеной возвышавшихся на востоке.
Добавить в моё избранное
50 мин, 39 сек 11148
Вместе с девушкой фракиец прошел к центральной двери святилища, которая вела в широкий, ярко освещенный коридор. Медленно Бесс шел за Венари, держа ладонь на рукояти меча и оглядываясь по сторонам. Девушка шла, уверенно сворачивая в известные ей ответвления, и вскоре варвар понял, что без ее помощи ему назад уже не вернуться. Но он и не желал возвращаться. Все его мысли занимали сейчас римляне и Брут. Знание того, что скоро они станут жертвенными баранами, совсем не приносило ему удовольствия. И дело было не в том, что он переживал за них. Просто они были людьми, в которых он, без сомнения, видел более родственные души. Он прекрасно знал, что они собой представляли, и чего от них можно было ждать. А вот здешние островитяне с их неведомыми богами были ему чужды и непонятны…
Наконец коридоры и повороты привели Венари и ее могучего спутника к огромной, окованной медью и железом двери, покрытой непонятными иероглифами и изразцами.
Девушка остановилась и, повернувшись к Бессу, кивнула на дверь.
— Эта дверь ведет в храм Бхагала, там ты найдешь то, что ищешь. Дверью этой почти не пользуются, так что ты никого не встретишь по дороге в святилище. Я дальше с тобой идти не могу — Бхагал жесток к женщинам: он не позволяет им входить в храм, так что дальше ты пойдешь один.
Бесс взял девушку за руку.
— Спасибо, Венари, Залмокс свидетель — без тебя я бы не нашел дорогу.
— Не благодари за то, за что потом будешь проклинать, — Венари горько улыбнулась. — Когда ты умрешь, Венари будет плакать по тебе.
С этими словами она развернулась и быстро пошла прочь, словно боясь оглянуться. Фракиец посмотрел ей вслед. Буря мыслей одолевала его, но он отогнал их, целиком отдавшись желанию освободить римлян. Он навалился на массивную дверь плечом и с осторожностью охотящейся пантеры вошел в полутемную залу.
Когда дверь тихо затворилась за ним, Бесс серой тенью заскользил меж древних барельефов и высоких колонн, покрытых изразцами. Первобытное чутье варвара обострилось во фракийце. Он чувствовал древнее колдовство, пронизывающее это место, ощущал кожей странную магию, зародившуюся еще на заре времен. Мимо него мелькали необычные статуи, увенчанные оскалившимися черепами и словно ухмыляющиеся ему вдогон. Бесса передернуло. Усилием воли он отвлекся от страшных мыслей, пророчащих ему смерть, и углубился в зал.
В памяти его еще не растаяли картины, порожденные странной статуей в зале с алтарем. Своим первобытным разумом он силился понять эти видения, но тщетно. Бесс мотнул головой, прогоняя наваждения.
Просторная зала привела его к невысокой двери, в пору разве что младенцу или карлику. От единственного прикосновения она отворилась, пропуская фракийца в недра покрытого мраком коридора. Без долгих раздумий он шагнул внутрь, вступив под его своды.
4. Тот, Кто Всегда Возвращается
Вдыхая затхлый воздух подземелья, фракиец продирался сквозь завесу паутины в кромешной, первозданной тьме. Венари не солгала — этим ходом не пользовались, верно, от основания Рима, и ныне его населяли лишь крысы, пауки и им подобные живучие обитатели мрака. Вот он почувствовал, как нечто гладкое заскользило по ноге. Резко отскочив, он кольнул мечом туда, где только что стояла его стопа — и услыхал шипение и шорох: ненароком потревоженная им змея сжалась и отпрянула к стене, предупреждая неосторожного чужака, что не стоит испытывать судьбу, сталкиваясь с ней на узкой дорожке. Нервно сглотнув слюну, варвар вжался в противоположную стену и стал медленно продвигаться вперед, внимательно прислушиваясь к грозному шипению, пока оно не стихло позади. Затем он продолжил путь как раньше — с мечом в руках, осторожно переставляя полусогнутые ноги, готовый к внезапной опасности, которой так и дышало все окружавшее его пространство. Коридор казался нескончаемым, однако вскоре варвар ощутил подувший в лицо холодок, а вслед за тем услышал отзвук где-то капающей воды. Чутье подсказало ему, что впереди есть большее подземелье — быть может, тот самый зал Бхагала, о котором поведала туземка.
Подобравшись, как лев на охоте, Бесс быстро зашагал вперед, остановившись только у полукруглого проема, из которого сочился слабый свет. Сторожко заглянув в него, фракиец обнаружил за ним огромный обелиск, служивший постаментом для крылатой статуи, подобной той, что варвар уже видел в этом подземном городе, но гораздо более внушительной.
Изваяние стояло на естественном возвышении, под которым разместился большой прямоугольный монолит, покрытый письменными знаками, а также изображениями костей и черепов, что служили символом смерти среди всех известных Бессу племен. Сомнений не осталось — то был жертвенник, с давних пор залитый человеческой кровью. В памяти Бесса мгновенно пронеслись видения, посетившие его у первой статуи. Он узнавал это место по увиденным в них картинам прошлого — жуткий храм, в котором на протяжении столетий творились противные человеческой природе ритуалы.
Наконец коридоры и повороты привели Венари и ее могучего спутника к огромной, окованной медью и железом двери, покрытой непонятными иероглифами и изразцами.
Девушка остановилась и, повернувшись к Бессу, кивнула на дверь.
— Эта дверь ведет в храм Бхагала, там ты найдешь то, что ищешь. Дверью этой почти не пользуются, так что ты никого не встретишь по дороге в святилище. Я дальше с тобой идти не могу — Бхагал жесток к женщинам: он не позволяет им входить в храм, так что дальше ты пойдешь один.
Бесс взял девушку за руку.
— Спасибо, Венари, Залмокс свидетель — без тебя я бы не нашел дорогу.
— Не благодари за то, за что потом будешь проклинать, — Венари горько улыбнулась. — Когда ты умрешь, Венари будет плакать по тебе.
С этими словами она развернулась и быстро пошла прочь, словно боясь оглянуться. Фракиец посмотрел ей вслед. Буря мыслей одолевала его, но он отогнал их, целиком отдавшись желанию освободить римлян. Он навалился на массивную дверь плечом и с осторожностью охотящейся пантеры вошел в полутемную залу.
Когда дверь тихо затворилась за ним, Бесс серой тенью заскользил меж древних барельефов и высоких колонн, покрытых изразцами. Первобытное чутье варвара обострилось во фракийце. Он чувствовал древнее колдовство, пронизывающее это место, ощущал кожей странную магию, зародившуюся еще на заре времен. Мимо него мелькали необычные статуи, увенчанные оскалившимися черепами и словно ухмыляющиеся ему вдогон. Бесса передернуло. Усилием воли он отвлекся от страшных мыслей, пророчащих ему смерть, и углубился в зал.
В памяти его еще не растаяли картины, порожденные странной статуей в зале с алтарем. Своим первобытным разумом он силился понять эти видения, но тщетно. Бесс мотнул головой, прогоняя наваждения.
Просторная зала привела его к невысокой двери, в пору разве что младенцу или карлику. От единственного прикосновения она отворилась, пропуская фракийца в недра покрытого мраком коридора. Без долгих раздумий он шагнул внутрь, вступив под его своды.
4. Тот, Кто Всегда Возвращается
Вдыхая затхлый воздух подземелья, фракиец продирался сквозь завесу паутины в кромешной, первозданной тьме. Венари не солгала — этим ходом не пользовались, верно, от основания Рима, и ныне его населяли лишь крысы, пауки и им подобные живучие обитатели мрака. Вот он почувствовал, как нечто гладкое заскользило по ноге. Резко отскочив, он кольнул мечом туда, где только что стояла его стопа — и услыхал шипение и шорох: ненароком потревоженная им змея сжалась и отпрянула к стене, предупреждая неосторожного чужака, что не стоит испытывать судьбу, сталкиваясь с ней на узкой дорожке. Нервно сглотнув слюну, варвар вжался в противоположную стену и стал медленно продвигаться вперед, внимательно прислушиваясь к грозному шипению, пока оно не стихло позади. Затем он продолжил путь как раньше — с мечом в руках, осторожно переставляя полусогнутые ноги, готовый к внезапной опасности, которой так и дышало все окружавшее его пространство. Коридор казался нескончаемым, однако вскоре варвар ощутил подувший в лицо холодок, а вслед за тем услышал отзвук где-то капающей воды. Чутье подсказало ему, что впереди есть большее подземелье — быть может, тот самый зал Бхагала, о котором поведала туземка.
Подобравшись, как лев на охоте, Бесс быстро зашагал вперед, остановившись только у полукруглого проема, из которого сочился слабый свет. Сторожко заглянув в него, фракиец обнаружил за ним огромный обелиск, служивший постаментом для крылатой статуи, подобной той, что варвар уже видел в этом подземном городе, но гораздо более внушительной.
Изваяние стояло на естественном возвышении, под которым разместился большой прямоугольный монолит, покрытый письменными знаками, а также изображениями костей и черепов, что служили символом смерти среди всех известных Бессу племен. Сомнений не осталось — то был жертвенник, с давних пор залитый человеческой кровью. В памяти Бесса мгновенно пронеслись видения, посетившие его у первой статуи. Он узнавал это место по увиденным в них картинам прошлого — жуткий храм, в котором на протяжении столетий творились противные человеческой природе ритуалы.
Страница 9 из 15
