Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5816
— Те, кто захватил власть и присвоил право говорить от имени Бога — да. Но простой люд еще помнит о Распятом. Тиран сейчас на стороне басурман, он хочет их оружием окончательно уничтожить Правду. А мы должны этому помешать. Как долго продлиться эта борьба — не знает никто. Но однажды распятый разорвет свои путы, и тогда будет великая битва между верными ему и рабами Тирана…
— Значит, простолюдины лучше бояр?
— Ничуть. Но крестьяне и ремесленники всю жизнь проводят в труде, они защищают свои дома при первой же угрозе, без них не может существовать государство. А знать… Таких, как мы — мало. Католические короли давно уже уничтожили подобных нам у себя. Лишь здесь они терпят нас — потому что мы защищаем их границы от неверных. И не известно, сколько еще они будут мириться с нашим существованием.
— А церковь?
— Простые священники — такие же, как простой люд. Они говорят о христианстве, но по сути чтят стихии, так же, как их языческие предки. Но церковь, торгующая Богом, должна быть уничтожена. Сейчас мы не можем себе позволить борьбы с королями или с Папой. Но если наши подвиги в войне с исламом смогут привлечь людские сердца к нашему Знанию, в будущем мы сможем выступить открыто. Это — еще одна из причин, почему мы ведем эту безнадежную войну. Рыцари погибают. Но их дела, обрастая легендами, привлекают — во всяком случае, привлекали раньше — под знамена Ордена юношей со всей Европы, которые дома томятся от окружающей подлости.
Влад-младший, все это время безмолвно и с нарастающим восхищением слушавший отца, вдруг вспомнил бледное лицо Мариши, кинжал в своих руках, кровь на каменном изваянии…
— Отец! — перебил он господаря — Почему я должен был убить ее?
Властелин Валахии нахмурился и отвернулся. Что омрачило его мысли? Только ли необходимость принести в жертву планам Ордена детскую, неосознанную влюбленность сына? Или память о той, которую так же принес в жертву Великому Делу тот, кто посвящал в рыцари Дракона его самого?
— Так было нужно. — Наконец, сказал Влад II — Мужчина должен быть готов отречься от всего, когда этого потребует его Долг. И… Всех нас со дня Изгнания из Эдема гнетет тоска по Иному. Профаны тщатся утолить эту тоску через любовь, совокупление, размножение… Мы же должны осознать иллюзорность этого, потому что мы идем к Иному напрямик, с мечом в руке. — Он снова замолчал, а затем продолжил — Я не любил твою мать. Во всяком случае, так, как люблю свое Дело, свою страну и тебя, сын. Женщина не должна была отвлекать меня от борьбы. Когда придет твой черед обзаводиться семьей, поступи как я. Сохрани свой пыл для битв, а не для постели.
Со следующего дня для Влада-младшего началась совсем иная жизнь. Отец подарил ему меч и коня, не уступающих тем, которыми владели рыцари господаря Валахии. С конем мальчик, давно уже умеющий ездить верхом, легко нашел общий язык, а вот настоящий боевой меч с трудом мог удержать и двумя руками. И потянулись месяцы еще более сложного обучения, постепенно перерастающие в годы. Теперь сын господаря еще сильнее отдалился от обоих братьев, Мирчи и Раду, которые никуда посвящены не были.
Рыцари Дракона поделили между собой обязанности обучать «юного брата» тому или иному умению. Целые дни Влад-младший рубился на тупом оружии, бегал в доспехах, мчался на коне, стрелял с седла и с земли, плавал, в том числе со связанными за спиной руками, дрался голыми руками и боролся в обхват, словом — постигал все, что могло пригодиться ему в полной опасностей жизни Валахии. Сначала закаленные в битвах ветераны снисходительно поддавались сыну господаря, но затем, когда он начал с легкостью парировать удары собственных учителей, они восторженно доложили об этом Владу II. Господарь не поверил и пожелал сразиться с одиннадцатилетним (впрочем, внешне выглядевшим на все пятнадцать) сыном лично. Десятиминутный поединок на тупых мечах закончился тем, что Влад-младший выбил оружие у отца, и тот отправил сына на землю метким ударом кулака, а затем сказал:«Надеюсь дожить до того дня, когда ты сможешь отплатить мне той же монетой!» «Сын господаря не обиделся — он давно уже привык к суровости отца, перерастающей в жестокость.
С наступлением же сумерек наступало время иного обучения, которое взял на себя сам Влад II. Он оказался великолепным рассказчиком, истории многовековой давности и фантастические легенды превращались им в захватывающие панорамы, встающие перед восторженным взглядом мальчика. Сын господаря узнал о неукротимом богоборце Прометее и Мировом Змее, которого на Севере называли Йормундганд, а на Юге — Леви-Латану, о восстании Ангелов и их сыновьях-титанах, о Каине и Тувалкаине, учителях Адонирама, о спартанцах и римлянах, гуннах и викингах, крестоносцах и йезидах, Карле Мартелле и Жаке де Моле, Юлиане Отступнике и Артуре из далекой Британии… Во всех этих легендах и событиях прошлого Влад II находил подтверждения учению ордена: Знание жило во все времена, и всегда находились те, кто был готов сражаться за его воплощение в жизнь.
— Значит, простолюдины лучше бояр?
— Ничуть. Но крестьяне и ремесленники всю жизнь проводят в труде, они защищают свои дома при первой же угрозе, без них не может существовать государство. А знать… Таких, как мы — мало. Католические короли давно уже уничтожили подобных нам у себя. Лишь здесь они терпят нас — потому что мы защищаем их границы от неверных. И не известно, сколько еще они будут мириться с нашим существованием.
— А церковь?
— Простые священники — такие же, как простой люд. Они говорят о христианстве, но по сути чтят стихии, так же, как их языческие предки. Но церковь, торгующая Богом, должна быть уничтожена. Сейчас мы не можем себе позволить борьбы с королями или с Папой. Но если наши подвиги в войне с исламом смогут привлечь людские сердца к нашему Знанию, в будущем мы сможем выступить открыто. Это — еще одна из причин, почему мы ведем эту безнадежную войну. Рыцари погибают. Но их дела, обрастая легендами, привлекают — во всяком случае, привлекали раньше — под знамена Ордена юношей со всей Европы, которые дома томятся от окружающей подлости.
Влад-младший, все это время безмолвно и с нарастающим восхищением слушавший отца, вдруг вспомнил бледное лицо Мариши, кинжал в своих руках, кровь на каменном изваянии…
— Отец! — перебил он господаря — Почему я должен был убить ее?
Властелин Валахии нахмурился и отвернулся. Что омрачило его мысли? Только ли необходимость принести в жертву планам Ордена детскую, неосознанную влюбленность сына? Или память о той, которую так же принес в жертву Великому Делу тот, кто посвящал в рыцари Дракона его самого?
— Так было нужно. — Наконец, сказал Влад II — Мужчина должен быть готов отречься от всего, когда этого потребует его Долг. И… Всех нас со дня Изгнания из Эдема гнетет тоска по Иному. Профаны тщатся утолить эту тоску через любовь, совокупление, размножение… Мы же должны осознать иллюзорность этого, потому что мы идем к Иному напрямик, с мечом в руке. — Он снова замолчал, а затем продолжил — Я не любил твою мать. Во всяком случае, так, как люблю свое Дело, свою страну и тебя, сын. Женщина не должна была отвлекать меня от борьбы. Когда придет твой черед обзаводиться семьей, поступи как я. Сохрани свой пыл для битв, а не для постели.
Со следующего дня для Влада-младшего началась совсем иная жизнь. Отец подарил ему меч и коня, не уступающих тем, которыми владели рыцари господаря Валахии. С конем мальчик, давно уже умеющий ездить верхом, легко нашел общий язык, а вот настоящий боевой меч с трудом мог удержать и двумя руками. И потянулись месяцы еще более сложного обучения, постепенно перерастающие в годы. Теперь сын господаря еще сильнее отдалился от обоих братьев, Мирчи и Раду, которые никуда посвящены не были.
Рыцари Дракона поделили между собой обязанности обучать «юного брата» тому или иному умению. Целые дни Влад-младший рубился на тупом оружии, бегал в доспехах, мчался на коне, стрелял с седла и с земли, плавал, в том числе со связанными за спиной руками, дрался голыми руками и боролся в обхват, словом — постигал все, что могло пригодиться ему в полной опасностей жизни Валахии. Сначала закаленные в битвах ветераны снисходительно поддавались сыну господаря, но затем, когда он начал с легкостью парировать удары собственных учителей, они восторженно доложили об этом Владу II. Господарь не поверил и пожелал сразиться с одиннадцатилетним (впрочем, внешне выглядевшим на все пятнадцать) сыном лично. Десятиминутный поединок на тупых мечах закончился тем, что Влад-младший выбил оружие у отца, и тот отправил сына на землю метким ударом кулака, а затем сказал:«Надеюсь дожить до того дня, когда ты сможешь отплатить мне той же монетой!» «Сын господаря не обиделся — он давно уже привык к суровости отца, перерастающей в жестокость.
С наступлением же сумерек наступало время иного обучения, которое взял на себя сам Влад II. Он оказался великолепным рассказчиком, истории многовековой давности и фантастические легенды превращались им в захватывающие панорамы, встающие перед восторженным взглядом мальчика. Сын господаря узнал о неукротимом богоборце Прометее и Мировом Змее, которого на Севере называли Йормундганд, а на Юге — Леви-Латану, о восстании Ангелов и их сыновьях-титанах, о Каине и Тувалкаине, учителях Адонирама, о спартанцах и римлянах, гуннах и викингах, крестоносцах и йезидах, Карле Мартелле и Жаке де Моле, Юлиане Отступнике и Артуре из далекой Британии… Во всех этих легендах и событиях прошлого Влад II находил подтверждения учению ордена: Знание жило во все времена, и всегда находились те, кто был готов сражаться за его воплощение в жизнь.
Страница 11 из 15
