Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5818
Неудачи христиан началась с того, что венгерский военачальник, посчитавший, что союзники прекрасно справятся и без него, приказал «поберечь» воинов, а потом — и вовсе отходить. Заметившие это болгары, славонцы и молдаване, на которых как раз навалился последний турецкий резерв, решили, что союзники обратились в бегство и последовали их примеру. В результате рыцари Влада II, опьяненные сражением, оказались в окружении. Паника же в рядах христиан привела к тому, что передалась от простых воинов военачальникам, и даже венгерская знать, из-за которой началось всеобщее смятении, искренне уверовала в собственный разгром и первой ударилась в бега.
В душе Влада-младшего смешались страх за судьбу отца, ненависть к туркам и обида на союзников. Не помня себя от гнева, он вырвал из земли знамя Ордена и с криком «Красный Дракон!» понесся вперед. За ним последовали и все остальные валашские воины. Большая часть их понимала, что битва проиграна, но все они понимали, чем грозит стране гибель господаря, и потому надеялись хотя бы спасти его, предотвратив смуту, которой легко воспользуются турки. Сын же господаря вовсе ни о чем не думал — он только видел мельтешение турецких всадников, среди которых время от времени проглядывалась фигура орудующего мечом рыцаря, и сожалел, что с самого начала не был там, вместе с отцом. Разум Влада-младшего помутился, он даже не соображал, что обременяет себя знаменем, что не имеет ни шлема, ни щита, что доспехи на нем ни в какое сравнение не идут с теми, в которых сражаются настоящие взрослые воины. Он просто поднял коня на дыбы и рубанул первого же встреченного спага, вышибив того из седла. Потом рассек голову другому. Потом сбил на землю третьего древком знамени… Существует гравюра, изображающая тринадцатилетнего Влада, будущего Дракулу и Цепеша, в сердце сражения при Варне. Огромным мечом он протыкает сразу трех врагов. Конечно, это не преувеличение, а самая настоящая фантазия автора гравюры. Но она показывает, как воспринимали Влада III окружающие.
Господарь Валахии продержался до подхода подмоги. Он без устали размахивал на все четыре стороны своим мечом, хотя и был серьезно ранен в левое плечо. С трудом узнал он сына, и когда тот рассказал об отступлении союзников, едва снова не бросился в битву, чтобы погибнуть с честью: ведь проигранное сражение означало для Валахии еще более унизительную зависимость от неверных. Но Влад II сдержался. Он нашел в себе силы организовать отход войска, отбившись от турок, которые, впрочем, понесли такие большие потери что не могли преследовать отступающих без должной реорганизации. Когда же валашское войско оторвалось от противника, господарь приказал становиться на привал и, сойдя с седла, рухнул без сил. Сын встревоженно наклонился над ним, но Влад II лиши ободряюще улыбнулся:
— Ничего… Мы проиграли, конечно… Но ОН избрал тебя. Ты понимаешь? ОН благословляет тебя на будущие битвы!
Непрочный союз христиан распался вскоре после бегства с поля боя. Напрасно господарь Валахии требовал еще раз напасть на турок, предсказывая неизбежную победу: все было тщетно. Первыми увели свое войско венгры. Затем отказались совместно защищаться Валахию остальные члены союза. Владу II не оставалось ничего, кроме признания своей зависимости от Стамбула. Султан согласился на довольно о тем временам дань, но потребовал, чтобы два из трех сыновей господаря, а именно — Влад и Раду, были отданы в заложники туркам. Разумеется, в Стамбуле понимали, что при первой же удачной возможности господарь Валахии начнет борьбу против турецкого ига, и таким образом ставили его в сложнейшее положение. Теперь конфликт с мусульманами означал смерть обоих сыновей. Кроме того, протурецкая позиция Валахии означала конфликт с Венгрией, а значит — новое ослабление христианского мира междоусобицами…
Сыновья уезжали рано утром, в сопровождении эскорта спагов, специально для этого прибывших в замок господаря. Ежась на холодном ветру, Влад-младший с ненавистью разглядывал смуглых горбоносых турок, пестро и безвкусно разряженных. В едва скрываемый ужас приводила его мысль о том, что в его собственной внешности есть что-то общее с ними.
Отец, без меча и вообще всякого оружия, оставив в стороне рыцарей и старшего сына Мирчу, подошел к Раду и быстро, равнодушно сказал тому несколько слов. Затем приблизился к Владу и, как много раз до того, положил тому на плечо правую руку:
— Сынок, пришло время расставаться! Помни все, чему я тебя учил. Не знаю, увидимся ли мы вновь, так что посоветовать я тебе уже ничего не могу. Никому не доверяй так, как себе. На чужие уловки не поддавайся, добра от соперников не жди… Может, ты сам что-то мне хочешь сказать?
— Отец… — сдавленно пробормотал Влад-младший и вдруг единым порывом прижался к господарю. Еще мгновение, и он бы заплакал — детскими слезами, про которые забыл уже много лет. Но господарь гневно отстранил его:
— Прекрати! Ты — мужчина! Ты — рыцарь! И…
В душе Влада-младшего смешались страх за судьбу отца, ненависть к туркам и обида на союзников. Не помня себя от гнева, он вырвал из земли знамя Ордена и с криком «Красный Дракон!» понесся вперед. За ним последовали и все остальные валашские воины. Большая часть их понимала, что битва проиграна, но все они понимали, чем грозит стране гибель господаря, и потому надеялись хотя бы спасти его, предотвратив смуту, которой легко воспользуются турки. Сын же господаря вовсе ни о чем не думал — он только видел мельтешение турецких всадников, среди которых время от времени проглядывалась фигура орудующего мечом рыцаря, и сожалел, что с самого начала не был там, вместе с отцом. Разум Влада-младшего помутился, он даже не соображал, что обременяет себя знаменем, что не имеет ни шлема, ни щита, что доспехи на нем ни в какое сравнение не идут с теми, в которых сражаются настоящие взрослые воины. Он просто поднял коня на дыбы и рубанул первого же встреченного спага, вышибив того из седла. Потом рассек голову другому. Потом сбил на землю третьего древком знамени… Существует гравюра, изображающая тринадцатилетнего Влада, будущего Дракулу и Цепеша, в сердце сражения при Варне. Огромным мечом он протыкает сразу трех врагов. Конечно, это не преувеличение, а самая настоящая фантазия автора гравюры. Но она показывает, как воспринимали Влада III окружающие.
Господарь Валахии продержался до подхода подмоги. Он без устали размахивал на все четыре стороны своим мечом, хотя и был серьезно ранен в левое плечо. С трудом узнал он сына, и когда тот рассказал об отступлении союзников, едва снова не бросился в битву, чтобы погибнуть с честью: ведь проигранное сражение означало для Валахии еще более унизительную зависимость от неверных. Но Влад II сдержался. Он нашел в себе силы организовать отход войска, отбившись от турок, которые, впрочем, понесли такие большие потери что не могли преследовать отступающих без должной реорганизации. Когда же валашское войско оторвалось от противника, господарь приказал становиться на привал и, сойдя с седла, рухнул без сил. Сын встревоженно наклонился над ним, но Влад II лиши ободряюще улыбнулся:
— Ничего… Мы проиграли, конечно… Но ОН избрал тебя. Ты понимаешь? ОН благословляет тебя на будущие битвы!
Непрочный союз христиан распался вскоре после бегства с поля боя. Напрасно господарь Валахии требовал еще раз напасть на турок, предсказывая неизбежную победу: все было тщетно. Первыми увели свое войско венгры. Затем отказались совместно защищаться Валахию остальные члены союза. Владу II не оставалось ничего, кроме признания своей зависимости от Стамбула. Султан согласился на довольно о тем временам дань, но потребовал, чтобы два из трех сыновей господаря, а именно — Влад и Раду, были отданы в заложники туркам. Разумеется, в Стамбуле понимали, что при первой же удачной возможности господарь Валахии начнет борьбу против турецкого ига, и таким образом ставили его в сложнейшее положение. Теперь конфликт с мусульманами означал смерть обоих сыновей. Кроме того, протурецкая позиция Валахии означала конфликт с Венгрией, а значит — новое ослабление христианского мира междоусобицами…
Сыновья уезжали рано утром, в сопровождении эскорта спагов, специально для этого прибывших в замок господаря. Ежась на холодном ветру, Влад-младший с ненавистью разглядывал смуглых горбоносых турок, пестро и безвкусно разряженных. В едва скрываемый ужас приводила его мысль о том, что в его собственной внешности есть что-то общее с ними.
Отец, без меча и вообще всякого оружия, оставив в стороне рыцарей и старшего сына Мирчу, подошел к Раду и быстро, равнодушно сказал тому несколько слов. Затем приблизился к Владу и, как много раз до того, положил тому на плечо правую руку:
— Сынок, пришло время расставаться! Помни все, чему я тебя учил. Не знаю, увидимся ли мы вновь, так что посоветовать я тебе уже ничего не могу. Никому не доверяй так, как себе. На чужие уловки не поддавайся, добра от соперников не жди… Может, ты сам что-то мне хочешь сказать?
— Отец… — сдавленно пробормотал Влад-младший и вдруг единым порывом прижался к господарю. Еще мгновение, и он бы заплакал — детскими слезами, про которые забыл уже много лет. Но господарь гневно отстранил его:
— Прекрати! Ты — мужчина! Ты — рыцарь! И…
Страница 13 из 15
