Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5819
Заклинаю тебя всеми небесными и земными силами — помни о Деле и не изменяй ему, что бы не случилось. Я верю в тебя. Мы все верим в тебя, весь Орден. Если не дождусь тебя я, дождутся другие братья. Ну, прощай! Да хранит тебя Распятый!
Вскоре кони уже несли двух братьев прочь от дома. Раду печально смотрел в никуда, время от времени оборачиваясь и смаргивая слезы. Спустя многие годы, он тоже станет господарем, и останется в истории как Великий и Мудрый. Ему предстоит восстанавливать страну, разоренную бесконечными войнами того, кто сейчас ехал рядом с ним, сжав до боли кулаки на поводьях и стремясь не показывать эскорту своей ненависти и презрения.
Того, чья кровавая слава переживет время.
Того, кого назовут Дракулой — Сыном Дьявола, и Цепешем — Коловником, будущего Влада III, бессмертного в памяти народной рыцаря-вампира, убитого собственными боярами в разгар сражения.
Кто скажет, чья судьба лучше?
Эпилог
Должно быть, князь задумчивый опять
Намерен чистить род людской умело,
До горла острие пронзает тело —
Колы умеет Цепеш заострять.
Когда казнил он знать, не унижал
И никогда не забывал приличья:
Мунтян и турок знатных без различья
Лишь на высокие колы сажал.
Не пожалев, рубил платан ветвистый,
Чтоб был везир доволен высотой.
В епископе сан уважал святой
И на кол тратил кипарис душистый…
Т. Аргези
— Бояре! Скольких господарей вы помните?
Знать, рассевшаяся за пиршественным столом, принялась шептаться. Никто не знал, чего ждать от нового правителя, злопамятен он или отходчив, любит ли шутки или всегда серьезен, будет ли предаваться праздности в своих владениях или мечтает о единовластии. Знали только, что ему — семнадцать, что за его спиной стоит турецкий султан, что Влад III отважный воин и умелый полководец и что пока он не нашел себе жены. Впрочем, особенно бояре не волновались. Убийство отца и закопанного живым в землю старшего брата нынешнего господаря можно было легко списать на ставленника Венгрии, которого Влад III собственноручно зарубил во время штурма узурпаторской крепости. Разумеется, свергли Влада II не венгры, а сами бояре, но кто ж теперь найдет виновных?
Впрочем, кое-кто против воли побаивался нового господаря. Сейчас он гордо восседал во главе стола, опираясь на длинный меч своего отца, добытый в замке узурпатора. Крупный нос и волевой подбородок делали Влада III похожим на какую-то хищную птицу, а тонкие губы, казалось, все время улыбались — лишь немногие знали, что господарь улыбается всегда, когда взволнован и забывает об этом своем недостатке. Глаза, чуть на выкате, отливали красным. Вот он пригубил из кубка, окинул взглядом стол…
— Так скольких же господарей вы помните? Ты, например. — палец Влада III нацелился в грудь ближайшего боярина.
Постепенно стало выясняться, что даже самые младшие из присутствовавших, едва перевалившие за тридцать лет, помнят пятерых правителей Валахии, не говоря уже о знатных стариках. Поначалу бояре признавались в своем «долголетии» боязливо, не зная, зачем это понадобилось господарю. Но он улыбался и кивал им, прося продолжать. Постепенно знать начинала веселиться. Им, опьяневшим от старого вина из погребов поверженного узурпатора, и в самом деле стало казаться смешным, что они, бояре, пережили так много правителей.
— Что-то часто господари у нас меняются. — словно размышляя, проговорил Влад III — Сказывают, католические короли куда дольше правят. Вот Каролус франкский, при котором Роланд-рыцарь обретался, до девяноста лет дожил, если не больше.
— Так то католические! — донеслось с одного из краев стола. — У нас тут не Франция!
А с другого края слышалось уже не особо скрываемое:
— Тронешь вольность нашу — и тебя будем только вспоминать…
Влад III, все еще улыбаясь, поднял кубок вина. Осушил его, оставив немного на дне. С прежней улыбкой еще раз оглядел присутствующих. Встал.
Лязгнул обнажаемый клинок. Покатился по столу отброшенный господарем кубок, забрызгивая скатерть вином, красным, как кровь.
— Предатели! Саранча бородатая! — загремел голос Влада III под сводами. — Забыли доблесть рыцарскую! Ну да я вам напомню!
Сверкнул меч — и голова ближайшего из бояр полетела в сторону. Но ужас так сковал присутствующих, что никто из них не вскочил и не попытался избежать предназначенной участи. Они не сопротивлялись, когда их хватали алебардщики Влада, тащили к стенам и там связывали по рукам и ногам.
— Только и знаете, что туркам да венграм продаваться! Бабы вы, а не бояре! — кричал господарь. Перед его глазами разверзались ямы в полу, и черные тени поднимались оттуда, чтобы насладиться невиданным зрелищем расправы над знатью. Ему казалось, что там была и тень отца. — Именем Ордена Красного Дракона — на колья их всех, изменников!
Вскоре кони уже несли двух братьев прочь от дома. Раду печально смотрел в никуда, время от времени оборачиваясь и смаргивая слезы. Спустя многие годы, он тоже станет господарем, и останется в истории как Великий и Мудрый. Ему предстоит восстанавливать страну, разоренную бесконечными войнами того, кто сейчас ехал рядом с ним, сжав до боли кулаки на поводьях и стремясь не показывать эскорту своей ненависти и презрения.
Того, чья кровавая слава переживет время.
Того, кого назовут Дракулой — Сыном Дьявола, и Цепешем — Коловником, будущего Влада III, бессмертного в памяти народной рыцаря-вампира, убитого собственными боярами в разгар сражения.
Кто скажет, чья судьба лучше?
Эпилог
Должно быть, князь задумчивый опять
Намерен чистить род людской умело,
До горла острие пронзает тело —
Колы умеет Цепеш заострять.
Когда казнил он знать, не унижал
И никогда не забывал приличья:
Мунтян и турок знатных без различья
Лишь на высокие колы сажал.
Не пожалев, рубил платан ветвистый,
Чтоб был везир доволен высотой.
В епископе сан уважал святой
И на кол тратил кипарис душистый…
Т. Аргези
— Бояре! Скольких господарей вы помните?
Знать, рассевшаяся за пиршественным столом, принялась шептаться. Никто не знал, чего ждать от нового правителя, злопамятен он или отходчив, любит ли шутки или всегда серьезен, будет ли предаваться праздности в своих владениях или мечтает о единовластии. Знали только, что ему — семнадцать, что за его спиной стоит турецкий султан, что Влад III отважный воин и умелый полководец и что пока он не нашел себе жены. Впрочем, особенно бояре не волновались. Убийство отца и закопанного живым в землю старшего брата нынешнего господаря можно было легко списать на ставленника Венгрии, которого Влад III собственноручно зарубил во время штурма узурпаторской крепости. Разумеется, свергли Влада II не венгры, а сами бояре, но кто ж теперь найдет виновных?
Впрочем, кое-кто против воли побаивался нового господаря. Сейчас он гордо восседал во главе стола, опираясь на длинный меч своего отца, добытый в замке узурпатора. Крупный нос и волевой подбородок делали Влада III похожим на какую-то хищную птицу, а тонкие губы, казалось, все время улыбались — лишь немногие знали, что господарь улыбается всегда, когда взволнован и забывает об этом своем недостатке. Глаза, чуть на выкате, отливали красным. Вот он пригубил из кубка, окинул взглядом стол…
— Так скольких же господарей вы помните? Ты, например. — палец Влада III нацелился в грудь ближайшего боярина.
Постепенно стало выясняться, что даже самые младшие из присутствовавших, едва перевалившие за тридцать лет, помнят пятерых правителей Валахии, не говоря уже о знатных стариках. Поначалу бояре признавались в своем «долголетии» боязливо, не зная, зачем это понадобилось господарю. Но он улыбался и кивал им, прося продолжать. Постепенно знать начинала веселиться. Им, опьяневшим от старого вина из погребов поверженного узурпатора, и в самом деле стало казаться смешным, что они, бояре, пережили так много правителей.
— Что-то часто господари у нас меняются. — словно размышляя, проговорил Влад III — Сказывают, католические короли куда дольше правят. Вот Каролус франкский, при котором Роланд-рыцарь обретался, до девяноста лет дожил, если не больше.
— Так то католические! — донеслось с одного из краев стола. — У нас тут не Франция!
А с другого края слышалось уже не особо скрываемое:
— Тронешь вольность нашу — и тебя будем только вспоминать…
Влад III, все еще улыбаясь, поднял кубок вина. Осушил его, оставив немного на дне. С прежней улыбкой еще раз оглядел присутствующих. Встал.
Лязгнул обнажаемый клинок. Покатился по столу отброшенный господарем кубок, забрызгивая скатерть вином, красным, как кровь.
— Предатели! Саранча бородатая! — загремел голос Влада III под сводами. — Забыли доблесть рыцарскую! Ну да я вам напомню!
Сверкнул меч — и голова ближайшего из бояр полетела в сторону. Но ужас так сковал присутствующих, что никто из них не вскочил и не попытался избежать предназначенной участи. Они не сопротивлялись, когда их хватали алебардщики Влада, тащили к стенам и там связывали по рукам и ногам.
— Только и знаете, что туркам да венграм продаваться! Бабы вы, а не бояре! — кричал господарь. Перед его глазами разверзались ямы в полу, и черные тени поднимались оттуда, чтобы насладиться невиданным зрелищем расправы над знатью. Ему казалось, что там была и тень отца. — Именем Ордена Красного Дракона — на колья их всех, изменников!
Страница 14 из 15
