Вещи мертвеца

Деревья, извиваясь в причудливой пляске смеялись над ним, они надменно хохотали, над жертвой, так просто попавшейся в этот зеленый капкан. Они смеялись над ним, вырывая свои корни из земли, обступая его все плотнее и плотнее, а по их шершавой коре струилась кровь.

Степа с криком проснулся. Теперь по-настоящему. Отчетливое ощущение абсурдности происходящего его не покинуло, но сейчас он точно знал, что бодрствует, хоть и не совсем понимал откуда.

— Так это все был только дурной сон… — с облегчением выдохнул он и пошатываясь встал на ноги, затем краем глаза заметил, уже успевшую порядком подсохнуть, лужицу собственной желчи на асфальте и добавил, — ну почти все.

Если бы у Степы с собой были часы, то он бы знал, что подходили к концу уже вторые сутки его заточения в аномальном тоннеле, который все больше и больше казался живым. Теперь, после того отвратительного послевкусия гниющего мяса, который оставил во рту местный листик, словосочетание «живой тоннель» приобретало более глубокий и пугающий смысл.

— Пойдем, коробочка, нам здесь не рады, — Степа наклонился за загадочным Сашиным подарком и чуть снова не оказался на земле. Головокружение было достаточно сильным, но он морально был к нему готов и все же устоял на ногах.

— Идем, пока эти твари снова не начали ржать, — он прижал обеими руками на удивление прохладный металл к груди и зашагал вперед, продолжая свой бесконечный поход в никуда, свою отчаянную попытку выжить без плана и стратегии. Просто бездумная медленная гонка со смертью, в которой он не мог выиграть, но собирался убегать как можно дольше.

— Слушай, коробочка, — Степа не знал, говорит он вслух или же эта способность покинула его, — а Саша не передавал тебе никаких посланий? Может записка какая, или что устно просил передать? Нет? — он поднес коробку к уху, — Я так и думал. Да, я знаю, коробочка, он всегда был таким скрытным. Никогда не угадаешь, что у этого гаденыша на уме. Был пацан как пацан, в футбол вместе гоняли, дрались с уродами из двора напротив… Нет, ты не подумай, они не инвалиды, обычные дети, просто мы тогда их уродами считали. Как почему? Они же из двора напротив — значит враги. Конечно, а ты как думала? Люди то еще дерьмо… А потом раз и он уже писатель. Ишь че, важная шишка. Знать меня не знает и даже на дни рождения зовет нехотя. Что говоришь? Да, точно, не ровня я ему, наверное, был, со своими девятью классами и ПТУ. Гусь свинье не товарищ. И женился так же. Ни слова от него, ни смски, а потом БАХ! Звонит мамке и говорит, что уже свадьбу сыграл. Вот и что после таких делов думать прикажешь, а, коробочка?

Пивоваров, расстроенный собственным монологом, сплюнул, а вернее сделал вид, что сплюнул, на обочину.

— Что говоришь, коробочка? — он снова поднес ее к уху, — попробовать влезть в его шкуру? Это типа повеситься или как? А-а, — он протянул это «а» так, будто понял, о чем ему толковали, — Пойму, как он думал и, может быть, пойму какой код! Ну ты, коробочка прям молодец. С твоим умом хоть в депутаты. Ни за что бы до такого не допер. И как мне влазить? Что делать то надо? О чем мог думать писака, смотря на петлю? Я бы на его месте думал про петлю, по-моему, очевидно. Нет? А что тогда? О семье?! — Степа хрипло рассмеялся, — О семье этот козел в последнюю очередь думал, это уж точно. Ну и что, что записку мне оставил? А подарок тот, так вообще бессмысленный кусок железа, хотя ты и сама знаешь… Ну ладно, ладно, только не ори ты так. Предупреждал он меня про тоннель, ну дык кто же мог знать, что это правда? Ну хорошо, может и думал он о семье, но поздновато, как по мне, было. И как это с кодом поможет?

Тут Пивоваров запнулся, будто ему действительно ответили. В его плавящемся от невыносимой жары мозгу ярким огнем загорелась огромное как вся вселенная слово «МАРА». Последние слова Саши, были не про Марину, не про хреновую полицию и даже не про извинения перед братом. Нет, послание с того света было про мару и только про нее.

Степа остановился и посмотрел на кодовый замок. Он знал, что правильный ответ на загадку коробки — мара. Он был уверен в этом настолько, насколько мог быть уверен вообще в чем-либо.

Он стоял посреди дороги, и пялился на замок, скрипя поржавевшими от жажды шестернями в попытке хоть как-то применить полученное из ниоткуда знание. И ему в этом деле снова помогла «светлая мысль». После прошлой встречи он ждал ее так долго и так жадно, что обрадовался ей как обрадовался бы кружке прохладной воды.

Саша был писателем и словами зарабатывал себе на жизнь. Но как можно было запихнуть слово в цифры? Правильно, по буквам. Звучит тупо, но если разобраться, то все станет на свои места. Каждая буква алфавита имеет свой порядковый номер, а с номерами в кодовом замке все гораздо проще.

— Мара. Первая буква М, — Степа начал считать, одновременно с этим загибая пальцы на руке, — А Б В… М. Четырнадцать. Это две цифры, а в пароле всего четыре, значит все слово не влезет…