Карачун

Склонив голову на бок, существо разглядывало стеклянное украшение в виде головы богатыря из «Руслана и Людмилы». Вспышки гирлянды не отражались в черных провалах его глазниц.

— Ой, а это чего? Кто? то есть откуда?— Только и смогла произнести девица.

— Ты чего тупишь?! — Возмущено заголосила девушка, встречавшая конец света на Арбате. — Раз под елкой сидит, значит, Дед Мороз, к младшему брату нашего алкаша вызванный!

Ты чего творишь, старый?! Пугать нас вздумал?! Мы тут со страху чуть не обоссались!

— Ты откуда взялся, красавец?! — Подхватила подруга. — Как из воздуха нарисовался!

— Кликнули! — Величественно прозвучал низкий утробный голос.

Пока девицы приходили в себя, Дед Мороз продолжал смотреть в глаза отрубленной голове. Та с лихо закрученными гренадерскими усами и подобием улыбки на посеребренном лице, казалась вполне довольной своей участью.

— Я твоему начальству пожалуюсь! — Отдышавшись, заорала посетительница сталинского бункера. — Что бы ты вылетел с работы как пробка «Кристалла»! К таким людям ходишь, а бомжара бомжарой! Борода взлохмаченная, шубенка не брэндовая, посох на дубину похож, и снежинку с него куда-то дел!

— Ладно тебе! Чего на человека набросилась! — Примирительно улыбнулась подруга. — Слышь, деда! Зажег бы, чем просто так сидеть…

— Огонь под полой далеко не унести! — Ответствовал странный гость.

Притупив инстинкт самосохранения, алкоголь сыграл с девицами злую шутку. Вместо того, чтобы бежать без оглядки, они заинтересовались необычным созданием.

— Никак тебя из тайги выписали! «Зажечь» означает развлекать! Повесели нас, понял?! Отмочи пару, другую хохмочек!

Молчание.

— Чего мнешься?! Мы заплатим! — В руке девушки зашелестели деньги.

Старик смял протянутые купюры в комок, и, дунув на него, разметал по комнате уродливые покрытые инеем конфетти.

— Вот это корка! — Глупо смеясь, девицы допили последний в своей жизни кальвадос.

— Для чашников да бражников бывает много праздников. Весело гулять, коли нечего загонять! — Поднимаясь с кресла, громко провозгласил дед.

Росту в нем оказалось под два метра, а в глубине улыбающегося рта белели три крупных зуба.

— Креативный чел, не находишь?! Нутром чую, сейчас такое выдаст!

— Круто! А то от всех этих тупых песенок, да стишков, хочется два пальца в рот себе засунуть!

— Веселье! Веселье! Главное, чтобы все по высшему разряду, понял?! Мы садимся под елочку, а ты начинай!

— Зачинаю, птахи! — Взмахнул посохом-дубиной великан.

С неожиданной прытью он завертелся вокруг ёлки, но в движениях его не было ничего напоминающего привычные артистические танцульки.

— Что-то холодно стало?! Топить перестали, не иначе?!

Заворчала одна из девушек, но тут дед во весь голос запел.

Войте волки,

Крепни стужа!

Забираю ваши души!

Не увидеть света вам!

Остывайте руки, ноги!

Не ходить вам по дороге!

И закруживший в комнате снежный вихрь скрыл под белой пеленою, празднично украшенную елку и двух сидящих под ней девиц.

Приближалась полночь, а Анна так и не успела заняться праздничным столом. Воспользовавшись суматохой, она сбежала на тихую и спокойную кухню. Но остаться в одиночестве ей не дал Сергей Геннадьевич Костобокин. Перекрыв коренастым телом дверной проем, он по-хозяйски оперся о косяк.

— И как это назвать?! — Заворчала Анна. — Взял, да завалился! У меня ребенок, муж…

— Я привык получать, что хочу! — Нагловато хмыкнул тот.

— А твоя жена?

— Что, мне жена?! Я человек занятой, праздник могу на работе провести! Твой-то, сквозь волчий вой все номер пытается набрать! Упертый!

— Ты хочешь сказать, что тот страшный звук… — Произнесла Анна, доставая из холодильника загодя приготовленный салат.

— Волки! Волки! — Утвердительно кивнул Сергей Геннадьевич. — Я как-никак охотник! Неужели не узнаю?!

В другой раз она бросила бы свое фирменное: «Ничего страшного!» да вернулась к делам, но сейчас язык не повернулся это сделать.

— Ты так спокойно про это говоришь?!

Костобокин рассмеялся.

— Американцы супермена выдумали, немцы сверхчеловеком вынсят мозг! Что они, тупые, понимают?! Россия! Только здесь, и чувствуешь себя…

Не подобрав подходящих слов, он вознес к небу коротенькие ручонки.

— Немец на красный свет дорожки не перейдет, а я под двести лечу по встречке!

— Все-таки незаменимая вещь мигалка! — Подумала Анна, выкладывая на блюдо сыр.

— Американцы помешались на спасении китов, а я исключительно в заповедниках охочусь, и никакие Красные книги мне не указ! Коттедж на берегу водохранилища отгрохал, да не поскупился, пятиметровым заборчиком обнес! Пусть только сунутся!