Работник риэлтерской фирмы, инфантильный юноша двадцати трёх лет, очень удивился моему выбору, изобразив на тонком, нервном, бледно-жёлтом, почти плоском лице со следами от прыщей, степень крайнего недоумения. Из предложенных домов для покупки я выбрал заинтересовавший меня своей удалённостью от центра города дом с небольшим садом и приусадебным участком около десяти соток. На вопрос, с чем связана такая реакция, юноша долго не смог связать двух слов, путался, краснел, в итоге, от волнения едва не лишился чувств…
Добавить в моё избранное
46 мин, 6 сек 19061
Хозяин поблагодарил и сказал, что свой хутор не променяет ни за какие коврижки на квартиру в городе и, пристально посмотрел на меня. «Ведь вы тот самый литератор, — произнёс он, — купивший дом на отшибе. Если не сомневаюсь». В ответ я осклабился и похвалил хозяина хутора за прозорливость, столь нынче не свойственную совремённой молодёжи. Он сдержанно кивнул и поинтересовался, а какие такие пути-дороги привели меня к его очагу. Лукавить не стал, ответил прямо, привели колёса велосипеда, каждый день после обеда катаюсь по окрестностям. Вот, сегодня забрался сюда. Вдруг он хлопает себя по лбу и говорит, вот же старый недотёпа, вы, наверное, устали, пить хотите, а у меня квасок отменный. Готовлю по бабкиному рецепту, утоляет жажду мгновенно и с неторопливой поспешностью уходит в дом.
Скажу откровенно, то бесконечно безобразное происшествие, произошедшее в первую ночь на новом месте, почти стёрлось из памяти. Если бы… если бы не новое злоключение. Уже тогда я начал сравнивать некоторые факты, которые пока не сложились в стройную цепочку логических объяснений.
Как водится, гроза началась внезапно.
Поначалу розовая нить заката окрасилась в свинцово-фиолетовый цвет, на его фоне образовалась маленькая чёрная точка, озаряемая по контуру маленькими всполохами ярких протуберанцев. Точка росла невообразимо быстро в размере. В итоге, через несчастные десять минут небо полностью застлали мрачные, самых невероятно-неописуемых тонов тучи. Поднялся ветер. Сильные порывы поднимали пыль, и она жёлто-землистой кисеёй застлала окружающий мир, скрыв собой близкие предметы. Когда случайный порыв ветра занёс в комнату уличный мусор, закрыл форточку. В отместку ветер бросил в стекла пригоршню мелких камешков. Ненароком испугавшись, что так может и высадить стёкла, решил выйти и закрыть ставни. Но растущий на глазах беспредел стихии и тот адский ужас, который внушало творимое бесчинство, отбило всякое желание соваться на улицу. Осталось надеяться, что по счастливой случайности более крупные камни пролетят мимо моих окон.
Гроза ширилась и росла. И со временем переросла в бурю. Острые клинки молний вспарывали толстые животы туч и оттуда на землю обрушивались плотные потоки воды. Толстые струи ливня таранили землю, дробясь при соприкосновении с нею на мелкие брызги. Яркие вспышки на мгновение выхватывали из сгустившегося мрака разыгравшейся трагедии толстые тела змееподобных, извивающихся в сумасшедшем танце, струй дождя.
Гремел гром, ужасным прокуренным басом лишая слуха и травмируя перепонки; в ответ боязливо дребезжали стёкла, тревожно переговаривалась стеклянная посуда, от вибрации, вызванным очередным громовым кашлем, из камина выплыло маленькое облачко сажи. Впрочем, оно быстро растаяло.
В зале посвежело. Озноб сотряс моё тело. Набросил на плечи вязаный джемпер и сноровисто растопил камин. В суровую гамму уличных звуков и в скудную палитру сгустившихся сумерек яркое пламя внесло положительные нотки, повышая эмоциональный настрой. Мягкими волнами тепло из очага распространилось по комнате.
Разыгравшаяся буря отвлекла от работы. Сложил рукопись, убрал на этажерку. Остаток времени перед сном решил провести перед камином, листая старые газеты; интересно же, чем жил мир десять лет назад. Предвкушаемого удовольствия лишил очередной казус — пропал свет. Опустившаяся разом тьма, ужасная в своём первобытном состоянии, разгоняемая светом пламени не так страшна. В коридоре проверил пробки, подсвечивая фонарём. Всё в порядке. Открыл дверцу. Снял телефонную трубку — тишина. Ну вот, думаю, до утра, пока не уляжется ненастье, ждать положительных перемен не стоит.
Подкинул в камин три толстых полена, с сожалением посмотрел на улицу и зашторил окна. Не раздеваясь, лёг на диван и укрылся пледом. Подвижное пламя костра магнитом притягивало взор. В глазах вдруг запершило, будто кто-то сыпанул горсть песка. Проморгался, смотрю вокруг и понимаю, стою посреди рекреации. От пронизывающей свежести кутаюсь плотнее в плед. Что-то тревожит в интерьере, будто всё на своих местах… но нет… на месте, где должны стоять книжные шкафы в стене дверь. Невысокий арочный проём, повторяющая контуры дверь. Полотно собрано из широких плах, они скреплены семью толстыми металлическими полосами с крупными заклёпками, выполненными в форме змеиных голов.
Дверь без скрипа открывается и из появившейся пугающей мрачной бездны пространства послышался голос. Монотонный, спокойный. Но от него у меня почему-то побежали по спине мурашки. Тело сковало, страх тонкой россыпью льдинок покрыл кожу, члены замерли. Звуки, готовые сорваться с уст, застыли.
Голос продолжает звучать. В нём появляются новые повелительные интонации. Он полон уничтожающих сознание шипящих звуков. Голос протяжно зовёт меня по имени. Предлагает безбоязненно следовать за ним. Туда, в разверзшийся чёрный мрак неизвестности. В правой руке держу подсвечник странной формы, обжигающий холод ранит кожу ладони.
Скажу откровенно, то бесконечно безобразное происшествие, произошедшее в первую ночь на новом месте, почти стёрлось из памяти. Если бы… если бы не новое злоключение. Уже тогда я начал сравнивать некоторые факты, которые пока не сложились в стройную цепочку логических объяснений.
Как водится, гроза началась внезапно.
Поначалу розовая нить заката окрасилась в свинцово-фиолетовый цвет, на его фоне образовалась маленькая чёрная точка, озаряемая по контуру маленькими всполохами ярких протуберанцев. Точка росла невообразимо быстро в размере. В итоге, через несчастные десять минут небо полностью застлали мрачные, самых невероятно-неописуемых тонов тучи. Поднялся ветер. Сильные порывы поднимали пыль, и она жёлто-землистой кисеёй застлала окружающий мир, скрыв собой близкие предметы. Когда случайный порыв ветра занёс в комнату уличный мусор, закрыл форточку. В отместку ветер бросил в стекла пригоршню мелких камешков. Ненароком испугавшись, что так может и высадить стёкла, решил выйти и закрыть ставни. Но растущий на глазах беспредел стихии и тот адский ужас, который внушало творимое бесчинство, отбило всякое желание соваться на улицу. Осталось надеяться, что по счастливой случайности более крупные камни пролетят мимо моих окон.
Гроза ширилась и росла. И со временем переросла в бурю. Острые клинки молний вспарывали толстые животы туч и оттуда на землю обрушивались плотные потоки воды. Толстые струи ливня таранили землю, дробясь при соприкосновении с нею на мелкие брызги. Яркие вспышки на мгновение выхватывали из сгустившегося мрака разыгравшейся трагедии толстые тела змееподобных, извивающихся в сумасшедшем танце, струй дождя.
Гремел гром, ужасным прокуренным басом лишая слуха и травмируя перепонки; в ответ боязливо дребезжали стёкла, тревожно переговаривалась стеклянная посуда, от вибрации, вызванным очередным громовым кашлем, из камина выплыло маленькое облачко сажи. Впрочем, оно быстро растаяло.
В зале посвежело. Озноб сотряс моё тело. Набросил на плечи вязаный джемпер и сноровисто растопил камин. В суровую гамму уличных звуков и в скудную палитру сгустившихся сумерек яркое пламя внесло положительные нотки, повышая эмоциональный настрой. Мягкими волнами тепло из очага распространилось по комнате.
Разыгравшаяся буря отвлекла от работы. Сложил рукопись, убрал на этажерку. Остаток времени перед сном решил провести перед камином, листая старые газеты; интересно же, чем жил мир десять лет назад. Предвкушаемого удовольствия лишил очередной казус — пропал свет. Опустившаяся разом тьма, ужасная в своём первобытном состоянии, разгоняемая светом пламени не так страшна. В коридоре проверил пробки, подсвечивая фонарём. Всё в порядке. Открыл дверцу. Снял телефонную трубку — тишина. Ну вот, думаю, до утра, пока не уляжется ненастье, ждать положительных перемен не стоит.
Подкинул в камин три толстых полена, с сожалением посмотрел на улицу и зашторил окна. Не раздеваясь, лёг на диван и укрылся пледом. Подвижное пламя костра магнитом притягивало взор. В глазах вдруг запершило, будто кто-то сыпанул горсть песка. Проморгался, смотрю вокруг и понимаю, стою посреди рекреации. От пронизывающей свежести кутаюсь плотнее в плед. Что-то тревожит в интерьере, будто всё на своих местах… но нет… на месте, где должны стоять книжные шкафы в стене дверь. Невысокий арочный проём, повторяющая контуры дверь. Полотно собрано из широких плах, они скреплены семью толстыми металлическими полосами с крупными заклёпками, выполненными в форме змеиных голов.
Дверь без скрипа открывается и из появившейся пугающей мрачной бездны пространства послышался голос. Монотонный, спокойный. Но от него у меня почему-то побежали по спине мурашки. Тело сковало, страх тонкой россыпью льдинок покрыл кожу, члены замерли. Звуки, готовые сорваться с уст, застыли.
Голос продолжает звучать. В нём появляются новые повелительные интонации. Он полон уничтожающих сознание шипящих звуков. Голос протяжно зовёт меня по имени. Предлагает безбоязненно следовать за ним. Туда, в разверзшийся чёрный мрак неизвестности. В правой руке держу подсвечник странной формы, обжигающий холод ранит кожу ладони.
Страница 7 из 14
