Работник риэлтерской фирмы, инфантильный юноша двадцати трёх лет, очень удивился моему выбору, изобразив на тонком, нервном, бледно-жёлтом, почти плоском лице со следами от прыщей, степень крайнего недоумения. Из предложенных домов для покупки я выбрал заинтересовавший меня своей удалённостью от центра города дом с небольшим садом и приусадебным участком около десяти соток. На вопрос, с чем связана такая реакция, юноша долго не смог связать двух слов, путался, краснел, в итоге, от волнения едва не лишился чувств…
Добавить в моё избранное
46 мин, 6 сек 19062
Смотрю на него и вижу, как снова придя в движение, змеи плотнее скрутились, слились почти в блестящий устрашающим светом монолитный предмет. Разбрасывая искры, взметается пламя свечей, вытягиваясь к двери, туда, где неподвижный мрак начинает двигаться. Чёрное пространство за дверью поглощает в себя тонкие яркие нити. Они темнеют на грани соприкосновения с тьмой, и чернота поглощает яркий свет, разбрасывая вокруг загадочное тёмное свечение. Вот потемнение добралось до свечей, воск вздулся, выпуская из себя тонкие чёрные струйки газа, плавится, свечи принимают безобразную форму. Одна капля попала на голову змее. Она резко дёрнулась туловищем и, готовая вцепиться в мою руку, вдруг застыла с хищно ощеренной пастью, украшенной острыми зубами.
«Ты — материалист, — как мантру, как заклинание повторяю эти слова, как нить спасения, но делаю шаг, губительный шаг к пропасти, приближаюсь к чёрному проёму. Неописуемый человеческими словами мертвый холод глубокой бездны пахнул в лицо, знакомым ароматом жасмина, остудив кожу лица, пронзил грудь, сотнями острых игл, преображая и искажая сознание. Я противлюсь себе изо всех сил, но продолжаю медленно приближаться к губительной черте. Второй шаг. Третий. Никто не остановит, не предостережёт… Вот она — эта безукоризненно густая плотная тьма неизбежного. — Ты — материалист». Срываю с себя плед, он не защищает от холода, и просыпаюсь, свалившись с дивана и больно ударяясь об пол. Сел, растираю ушибленное плечо. Голова чиста и пуста. Топка камина озаряется редкими багрово-кровавыми всполохами от мерцающих сквозь пепел углей. Через узкие щели между штор льётся жизнерадостный солнечный свет. И радостно горя, сияют хрусталём плафонов бра.
Доли секунд соображаю, что к чему и стремглав несусь на второй этаж. В необъяснимой ажитации влетаю в рекреацию и без труда, словно пушинки, передвигаю тяжёлые шкафы по сторонам. Думаете, увиденное разочаровало меня? Напротив! Оштукатуренная и не единожды беленая стена только усилила интерес и с настойчивостью, свойственной увлечённым людям, стукнул по стене изо всех сил кулаком, затем поскрёб ногтём штукатурку. Надо воздать должное моему упорству. На четвереньках исследовал стену от плинтуса до потолка. Всё старался найти зацепку, так как ночное происшествие подтверждало наличие прохода в стене. Ну, его просто не могло не быть! И снова и снова, как Фома неверующий, я стучал по стене кулаком, пинал ступнёй, настойчиво слюнявил участок стены и ковырял пальцем. В ответ ни звука. Прочная штукатурка, когда возводили дом, умели строить на века, выдержала мой вандальский подход и только по принципу сила на силу, чувствительно ответила тупой болью в ступне. На этом исследовательский пыл не пропал. Передохнув пару минут, снова принялся на поиски пустот внутри стены. Приложив ухо к кладке, стучал принесённым молоточком, а в ответ глухая тишина. Да внутренний голос, вдоволь издевающийся надо мной. «Что тщишься отыскать, глупец? — вопрошал он ядовито, — чего стараешься добиться? Опомнись!» Наконец убедившись в безрезультативности поисков, расслабленно опустился на пол. Опёрся руками на прохладные половицы и громко рассмеялся. Над собой. Как же оглушителен был мой смех! И как не жаль, мне было себя…
Игра богатого природного воображения, подпитанная услышанными в невообразимом количестве страшилками и байками и прочитанными в немалом количестве повестей и рассказов о старинных замках, стены которых пронизаны потайными ходами, как внутренность земли кротовьими норами, и населённых призраками невинно убиенных душ и прежних жильцов, соединились в сумасбродную крепкую смесь, этакий литературно-фольклорный коктейль из текстов определённого направления, что и явилось результатом ночного видения.
Успокоившись и приведя в порядок мысли, я вслух отчитал себя, мол, каким надо быть идиотом, чтобы не понять, какая дверь, закрывающая вход может быть в стене, выходящей на улицу на втором этаже здания. И куда он может вести?
Возвращая с превеликим трудом на место отодвинутую мебель, диву давался, как хватило сил быстро справиться с ней, дабы узреть якобы спрятанные за нею чудеса.
После завтрака отправился на велосипедную прогулку. Возникла необходимость развеяться и посмотреть, что необратимого натворила буря.
Еду, кручу педали, на природу не обращаю внимания. Одна мысль засела в голове и не сходила с занятой позиции. Её осталось сформулировать, облечь в стройную форму. Эта задумчивость сыграла со мной злую шутку: на приличной скорости спускаюсь с крутого холма, ветер свистит в ушах, глаза прикрыты, для защиты от воздушных струй, и тут передним колесом попадаю в размытую дождём глубокую ложбину и, кувыркаясь вместе с велосипедом, лечу в грязь.
С падением мне и велосипеду фантастически повезло. Ни я, ни он не получили увечий. Сразу же после сильного удара спиной об землю, подхватываюсь и, первым делом нет, чтоб проверить, где ссадина появилась, поднимаю велосипед и осматриваю, кручу руль, осматриваю раму, колёса.
«Ты — материалист, — как мантру, как заклинание повторяю эти слова, как нить спасения, но делаю шаг, губительный шаг к пропасти, приближаюсь к чёрному проёму. Неописуемый человеческими словами мертвый холод глубокой бездны пахнул в лицо, знакомым ароматом жасмина, остудив кожу лица, пронзил грудь, сотнями острых игл, преображая и искажая сознание. Я противлюсь себе изо всех сил, но продолжаю медленно приближаться к губительной черте. Второй шаг. Третий. Никто не остановит, не предостережёт… Вот она — эта безукоризненно густая плотная тьма неизбежного. — Ты — материалист». Срываю с себя плед, он не защищает от холода, и просыпаюсь, свалившись с дивана и больно ударяясь об пол. Сел, растираю ушибленное плечо. Голова чиста и пуста. Топка камина озаряется редкими багрово-кровавыми всполохами от мерцающих сквозь пепел углей. Через узкие щели между штор льётся жизнерадостный солнечный свет. И радостно горя, сияют хрусталём плафонов бра.
Доли секунд соображаю, что к чему и стремглав несусь на второй этаж. В необъяснимой ажитации влетаю в рекреацию и без труда, словно пушинки, передвигаю тяжёлые шкафы по сторонам. Думаете, увиденное разочаровало меня? Напротив! Оштукатуренная и не единожды беленая стена только усилила интерес и с настойчивостью, свойственной увлечённым людям, стукнул по стене изо всех сил кулаком, затем поскрёб ногтём штукатурку. Надо воздать должное моему упорству. На четвереньках исследовал стену от плинтуса до потолка. Всё старался найти зацепку, так как ночное происшествие подтверждало наличие прохода в стене. Ну, его просто не могло не быть! И снова и снова, как Фома неверующий, я стучал по стене кулаком, пинал ступнёй, настойчиво слюнявил участок стены и ковырял пальцем. В ответ ни звука. Прочная штукатурка, когда возводили дом, умели строить на века, выдержала мой вандальский подход и только по принципу сила на силу, чувствительно ответила тупой болью в ступне. На этом исследовательский пыл не пропал. Передохнув пару минут, снова принялся на поиски пустот внутри стены. Приложив ухо к кладке, стучал принесённым молоточком, а в ответ глухая тишина. Да внутренний голос, вдоволь издевающийся надо мной. «Что тщишься отыскать, глупец? — вопрошал он ядовито, — чего стараешься добиться? Опомнись!» Наконец убедившись в безрезультативности поисков, расслабленно опустился на пол. Опёрся руками на прохладные половицы и громко рассмеялся. Над собой. Как же оглушителен был мой смех! И как не жаль, мне было себя…
Игра богатого природного воображения, подпитанная услышанными в невообразимом количестве страшилками и байками и прочитанными в немалом количестве повестей и рассказов о старинных замках, стены которых пронизаны потайными ходами, как внутренность земли кротовьими норами, и населённых призраками невинно убиенных душ и прежних жильцов, соединились в сумасбродную крепкую смесь, этакий литературно-фольклорный коктейль из текстов определённого направления, что и явилось результатом ночного видения.
Успокоившись и приведя в порядок мысли, я вслух отчитал себя, мол, каким надо быть идиотом, чтобы не понять, какая дверь, закрывающая вход может быть в стене, выходящей на улицу на втором этаже здания. И куда он может вести?
Возвращая с превеликим трудом на место отодвинутую мебель, диву давался, как хватило сил быстро справиться с ней, дабы узреть якобы спрятанные за нею чудеса.
После завтрака отправился на велосипедную прогулку. Возникла необходимость развеяться и посмотреть, что необратимого натворила буря.
Еду, кручу педали, на природу не обращаю внимания. Одна мысль засела в голове и не сходила с занятой позиции. Её осталось сформулировать, облечь в стройную форму. Эта задумчивость сыграла со мной злую шутку: на приличной скорости спускаюсь с крутого холма, ветер свистит в ушах, глаза прикрыты, для защиты от воздушных струй, и тут передним колесом попадаю в размытую дождём глубокую ложбину и, кувыркаясь вместе с велосипедом, лечу в грязь.
С падением мне и велосипеду фантастически повезло. Ни я, ни он не получили увечий. Сразу же после сильного удара спиной об землю, подхватываюсь и, первым делом нет, чтоб проверить, где ссадина появилась, поднимаю велосипед и осматриваю, кручу руль, осматриваю раму, колёса.
Страница 8 из 14
