Дитя ночи

Как я с ней измучилась, — сказала женщина.

— Просто, вы похожи на мою мать, — снова повторил Янек. — Анну Кроуш.

— Извините, барин, я не знала вашей матери, и меня зовут Мария.

— Давайте, я вам помогу. А то вы так устали.

— Не надо, барин. Правда, не надо. Я сама справлюсь. Мне не впервой.

— Нет, всё же, я вам помогу, — сказал Янек.

Он без лишних усилий вытащил корову. Они стояли молча, друг против друга. Это неловкое молчание явно затянулось. Так часто бывает, если хочешь сказать что-то важное, но не как не решаешься. И эта минута молчания длится и длится до бесконечности.

— Спасибо, барин. Право же не надо было. До свидания, барин, а то уж утро скоро, — смущаясь, первой нарушила молчание Мария.

— Давайте, лучше я вас провожу, а то не спокойно нынче в лесу нашем. Шатаются разные пришлые люди, того гляди, обидят.

— Хорошо, барин, — согласилась Мария.

Они не спеша, шли по просёлочной дороге. Хлеба, колосящиеся по обе стороны дороги, о чём-то шушукались, удивлённо провожая настороженным взглядом эту странную пару. Сзади плелась бурёнка, монотонно мотая головой. Так же монотонно вторил ей её лучший друг и спутник, колокольчик-болтун. Так они дошли до селения. Стоя у околицы, вампир бросил беглый взгляд на восток, где разгоралась зарево.

— Ну, мне пора, — наконец вымолвил Янек, — уж рассвет.

IX. Кто вы, дядя?

Дмитрий вернулся в имение лишь утром, когда солнце во всю светило, а петухи уж не один раз оповестили всё селение о приходе нового дня. Зная из баек знающих людей, что вампиры обычно днём спят в своих гробах, он решил просто выспаться, чтобы вечером со свежей головой во всём разобраться. Другой бы на его месте давно взял свои ноги в руки, и слинял в неизвестном направлении. Во всяком случаи подальше от этих мест, но…

Но такой порок как любопытство брало верх над элементарным инстинктом самосохранения. Дима уснул, но ожидаемого отдыха он не дождался, ведь сразу провалился в перину жутких снов. Она словно липкая смола обволакивала его, не давая вздохнуть, не вырваться из её цепких объятий. И толпы… Толпы вурдалаков, вампиров и других тварей из предисподни спешили дотронуться до него, каждый хотел отхватить кусочек его тела, повкуснее да пожирнее. Но всё же он вырвался из этого ада, устремившись вперёд, туда, где чёрное переходит в белое, а бескрайняя ночь в день. Он бежал, бежал и чувствовал как ад, скопище мирового зла дышит ему в затылок.

И надо бы остановиться, перевести дух, а нельзя. Чуть замешкался, пиши — пропал. Но все-таки, в конце концов, преследователи отстали, и ему выдалась минутка, чтобы забиться в дальний уголок. Преследователи, потеряв след, бились в истерике и, не находя свою жертву, натыкались друг на друга, мыкаясь по углам как слепцы. И тогда из предисподни на божий свет явил сам господин Вий.

— Откройте мне веки, — громогласно распорядился обладатель самых зрячих глаз, Вий.

И когда его приспешники с быстротой бегущей курицы подняли его тяжёлые от долгой спячки веки, он прокудахтал с угрозой: «Он там», и указал на то место, где прятался Дмитрий, и сразу тьма волосатых и скользких рук потянулись к нему, готовых его разодрать на части. Он закричал и проснулся. Но то, что он увидел, заставило его крик застрять в горле.

Была ночь. И у его кровати сидел вампир, склонившись над Дмитрием.

— Дядя? — выдавил из себя Дмитрий.

Вампир ничего не ответил. Лишь что-то липкое капнуло на Дмитрия. Он зажёг свечу и внимательно рассмотрел красно-бурую каплю непонятного происхождения.

— Что это? — спросил Дмитрий.

— Слёзы, — ответил Янек.

— Слёзы? — удивлённо переспросил Дима.

— Да. Вампиры тоже плачут. Плачут, когда не могут вырваться из своего порочного круга. Свобода с бессмертием — это лишь миф, детская сказка с несчастливым концом. Я уже двести с лишним лет плочу за своё бессмертие этими слезами, — сказал Янек, вытирая ещё одну выступившую слезу, что рубином горела при свете свечи.

— А вы начните жить по-другому. Ночами спать, а днями заниматься хорошими делами.

— Я бы хотел, но не могу. Солнечный свет для меня смерть. Я не в силах что-то изменить. Я уже не тот человек, что ты да Иван. Я покойник, который умер давным-давно. Но не в силах смириться со своим положением. Поэтому мне приходится всё время блуждать. Ночью в поисках еды, вечно один. Днём, когда мы спим, мне приходится блуждать по пустыни, где кроме песка нет никого и ничего. Это моё проклятие. Вечное странствие и одиночество. Тоска да печаль мои спутники по этой жизни.

— Но может, есть какой-нибудь выход. Моя мама часто повторяла, что как бы плохо не было, всегда найдётся выход из создавшегося положения. И средь серых тусклых дней засияет солнце, и всё будет хорошо.

— Возможно, твоя мама была права. Но не в моём случае. Хотя есть выход.