Дитя ночи

Даже два.

— Какие?

— Первый очень прост. Ты становишься вампиром. Когда я тебя первый раз увидел, то сперва решил просто выпить твою кровь, а твоё мясо скормить своей собаки. Но потом решил тебя сделать вампиром. Ты по своей сути такой же, как я. Усталый путник заблудший в поисках истины. Так что это несложно. Я выпиваю твою кровь, за тем ты мою. Мы становимся кровными братьями. И вот ты один из нас.

— Нет. Это не подходит. А второй?

— Второй вариант тоже очень прост. Ты меня убиваешь. Для этого тебе надо мне вбить в грудь осиновый кол. Поскольку я покойник, моё тело почти истлело, и тебе не будет стоить больших сил, чтобы вбить этот кол мне в грудь. Кол войдёт как в масло. Я превращусь в прах, и ветер разнесёт по земле мою пыль.

— Но вы же умрёте! — воскликнул Дмитрий (дядя ему всё больше нравился, он давно хотел иметь такого дядю).

— Да. Зато я получу вечный покой, и мои бренные останки не будут больше беспокоить ни какие потребности. Это так тяжело жить целую вечность одиночкой.

— Но это тоже не подходит.

— Что же тогда делать? Я другого выхода не вижу, — сказал вампир (на глазах у его навернулась новая слеза, и поспешила вниз, оставляя после себя кровавый след).

— А если вам попробовать не пить кровь?

— Я без неё не могу. Я должен чем-то питаться.

— А если вам пить кровь животных.

— Я не знаю. Я не пробывал.

— А вы попробуйте, — воодушевлёно сказал Дмитрий.

X. Прощай, друг.

Благополучное возвращение Марии после общения с вампиром заставило многих задуматься о возможных последствиях такого знакомства. Мария по своей натуре была человеком мало общительным, что послужило хорошей пищей для злых языков, готовых слагать небылицы, если ты чем-то выделяешься из общей массы. Тем более вернуться из тёмного леса под утро после продолжительного разговора с вампиром. А почему она осталась жива? Почему вампир её не укусил, не выпил её кровь? Значит ведьма! Свои своих не трогают. Упавшие зёрна подозрения в плодородную почву людской молвы дали быстрые всходы. «Ведьма!» — кричали осмелевшие мальчишки, сидя на плетне у её дома. Чопорные жительницы плевали ей вслед со словами:«Шалава». Всё селение от мало до велика косо поглядывали в сторону её покосившейся избы. Но дальше всеобщего отчуждения не пошло, и через какое-то время от неё отстали. Но с ней никто не общался, считая её не от мира всего.

Но слухи о вампире не утихли, а приобрели более угрожающий характер. Многие мимоходом видели его на лесной опушке, облачённого в барские одёжи, с огромной чёрной собакой, живым порождением ада, готовым рвать любого на куски.

В один из дней июля, когда солнце не только светит, но и греет, после хорошей работы на барских полях и лугах, выпив по пузырю самогонки, мужская часть селения во главе с дряхлым, но ещё ходячим, стариком Шукарём собралось на сходку, чтобы решить, как быть с вампиром.

— Надо его изловить, и морду набить, — сказал самый задиристый из молодых, Степан по прозвищу Шнобель.

— Тебе, Степан, только морды бить, — сказал Шукарь. — Всё кулаками готов решать.

— А что? — спросил Стёпа, сотрясая воздух своими пудовыми кулаками.

— Головой надо думать и подходить с научной точки.

— Чего-чего? Шукарь, ты где таких словов набрался? — спросил Прохор, местный забулдыга и пьяница. — Видел я его. Хлюпик хлюпиком. Ветер дунет и он рассыплется. А наш Стёпа в раз одним ударом из него его жалкую душонку выбьет.

— Прохор, ты слишком молод и глуп. Он вампир. Живой мертвец. Оборотень. Обратится волком тут, и видели его. И кулак Стёпы для него, что шлепок, так же безвреден. Он обладает неимоверной силой, не смотря на свой тщедушный вид. И Стёпа для него то же самое, что немощный старик. Одним ударом собьёт с ног и зубами в горло вцепится, и выпьет всю кровь без устатку, даже не поперхнётся. То же самое, Прохор, что для тебя бутыль самогона. Лишь четыре вещи он боится как огня: чеснок, святая вода, крест да кол осиновый, что надо вбить ему в самое сердце, тогда он никогда больше не восстанет из мёртвых.

Под покровом ночи, когда полная луна окрасилась в кровавый цвет, жители селения, вооружившись всем необходимым, запалив сотни факелов, двинули к лесу на охоту. Сам Герострат, встав из гроба, позавидовал бы такому количеству огня.

Янек и Лорд стояли на опушке леса, любуясь устрашающей красотой кровавой луны, выглядывающей, как безмолвный соглядатай, из прозрачных облаков. Трава насторожено шушукалась, словно знала о предстоящей трагедии. Лорд первым почуял что-то неладное, навострив свои уши, и приготовился к бою не на жизнь, а на смерть. Факельное шествие приближалось. И чем ближе оно приближалось, тем сильнее чувствовался угрожающий настрой толпы, готовой на всё.

Лорд посмотрел на Янека, и они поняли друг друга без слов.