Невероятные похождения брата Дракулы в России.
Добавить в моё избранное
51 мин, 26 сек 10422
А сейчас он у дальнего дяди, который решил позаботиться о сиротке. Понял?
— Да, мой господин, — сказал раб, падая в ниц.
III. Светское общество.
Дракула открыл дверь. На него пахнул коктейль из аромата женских духов и дыма гаванских сигар. Каждый человек подобно зверю имеет свой запах. Свой личный, неповторимый запах, подобно рисунку на подушечках пальцев. Запах дам и господ из светского общества сильно отличается от запаха простого люда в лучшую сторону. Он более приятен и притягателен. От простого люда разило луком, реже чесноком. К тому же от них несло потом, грязным телом, не стираной долгое время одеждой, махоркой (этим грубым табаком). Запах светских дам был весьма утончён, воздушен и свеж словно роза на полуденном зное. Так же отличается человеческая кровь по своим вкусовым качествам. Всё зависит от той среды, где обитает человек. К какой прослойке общества он относится, его пол, возраст. Самая лучшая кровь была у юных дам не достигших своего совершенолетия. Но детская кровь была лучше. Кровь ангелов сошедших с небес была столь нежна, приятна, словно дурманящий сон, вытекающий из нереальности в реальность. Но Дракула ей не злоупотреблял. Всё же это были дети — ангелы на земле. И позволял себе расслабиться лишь раз в месяц.
— Янек, — отвлекла от щемящих сердце мыслей Дракулу прелестная дама. Она была, что говорится в самом соку. «Сегодня будешь ты!» — решил Дракула. Здесь в этом селении все знали его как графа Янека Кроуша, поскольку имя Дракула было уже нарицательным, и внушало всем обитателям Европы суеверный ужас. Большая благодарность брату.
— Да, Елена Васильевна. Я вас внимательно слушаю, — ответил Дракула.
— Янек, я хотела вас спросить, почему вы всё время такие грустные.
— Дорогая Елена, просто я сильно рано лишился родителей. Я был совсем ребёнком, когда они умерли. Я был отдан на попечение злобной тётушки по материнской линии, которая меня совсем не любила, и всюду притесняла.
— Ах, бедный Янек, вам так не хватало материнского тепла и ласки. Хотите, я восполню ваши потери. Я буду любящей матерью. Пойдемте, я вас уложу спать. Прочту вам на сон грядущей сказку и спою колыбельную.
Она по-матерински взяла его за руку и повела в спальню. Янек решил принять правила игры и беспрекословно подчинялся маме Лене. Та привела его в спальню. Осторожно, словно он доисторическая реликвия, раздела его и уложила в постель. Сама расположилась напротив так, что Янек мог свободно созерцать её прелести, и мог без труда до них дотронуться.
Женщина оказалась распутной и несдержанной. Похоже, давно засиделась в девках, поэтому делала большие усилия, чтобы это положение исправить, и поскорей найти своего витязя на белом коне. Обещанной сказки Янек так и не дождался, так как Елена без лишних слов перешла к делу. Янек больше не стал притворяться игрушкой в руках новоиспечённой мамаши, до сих пор играющей в куклы. Его зубы вонзились в её шею, и теплая кровь хлынула в его пересохшее горло…
Прасковья Тулуповна была умной женщиной, и весьма образованным человеком. И мало верила во всякую нечисть, в этих ярких представителей местного фольклора. Эти всевозможные черти, вурдалаки и всякая тварь, сосущая кровь, вызывали смех. Но то, что сказала Настасья Петровна, повергло в шок.
— А знаете, Прасковья Тулуповна, в нашем селении завелись вурдалаки, — шёпотом (для пущего страха) сказала та.
— Да? Что вы говорите, Настасья Петровна? — улыбаясь во все свои тридцать два здоровых зуба, ответила она.
Прасковья Тулуповна, вам всегда смешно, когда я вам рассказываю такие серьёзные вещи. И ничего смешного здесь нет. Вчера утром у себя в постели нашли растерзанный труп молодой девушки. Её обглоданные кости в беспорядке лежали на кровати. Голова осталась нетронутой. А на шее обнаружили две тёмные точки.
— Какой ужас, — могла только вымолвить Прасковья Тулуповна, жутко побледневшая.
— А я, что говорю. Вурдалаки посетили нашу обитель. Эти жуткие создания по ночам выползают из своих укромных мест. И пока приличные люди спят, они сосут у них кровь.
— Какой ужас причитала Прасковья.
— Это мертвецы, не нашедшие приюта ни в раю, ни аду. И убить их нельзя, ведь они и так уже мертвы. Одно спасение животворный крест, чеснок, да осиновый кол.
— Какой ужас, — хотела снова вымолвить Прасковья Тулуповна. Но её голос оборвался на первом слове, глаза закатились, ноги подкосились, и она грузно осела на пол…
Лев Семёнович был самым богатым помещиком данного селения, и он не мог себе представить, что кто-то может быть его богаче. Это было для него как пощёчина, кровная обида с вытекающими оттуда последствиями. Но этот молодой граф из Черногории, этот Янек Кроуш, его перещеголял своими несметными богатствами. Поговаривали, что ему всё досталось от внезапно умерших родителей.
— Да, мой господин, — сказал раб, падая в ниц.
III. Светское общество.
Дракула открыл дверь. На него пахнул коктейль из аромата женских духов и дыма гаванских сигар. Каждый человек подобно зверю имеет свой запах. Свой личный, неповторимый запах, подобно рисунку на подушечках пальцев. Запах дам и господ из светского общества сильно отличается от запаха простого люда в лучшую сторону. Он более приятен и притягателен. От простого люда разило луком, реже чесноком. К тому же от них несло потом, грязным телом, не стираной долгое время одеждой, махоркой (этим грубым табаком). Запах светских дам был весьма утончён, воздушен и свеж словно роза на полуденном зное. Так же отличается человеческая кровь по своим вкусовым качествам. Всё зависит от той среды, где обитает человек. К какой прослойке общества он относится, его пол, возраст. Самая лучшая кровь была у юных дам не достигших своего совершенолетия. Но детская кровь была лучше. Кровь ангелов сошедших с небес была столь нежна, приятна, словно дурманящий сон, вытекающий из нереальности в реальность. Но Дракула ей не злоупотреблял. Всё же это были дети — ангелы на земле. И позволял себе расслабиться лишь раз в месяц.
— Янек, — отвлекла от щемящих сердце мыслей Дракулу прелестная дама. Она была, что говорится в самом соку. «Сегодня будешь ты!» — решил Дракула. Здесь в этом селении все знали его как графа Янека Кроуша, поскольку имя Дракула было уже нарицательным, и внушало всем обитателям Европы суеверный ужас. Большая благодарность брату.
— Да, Елена Васильевна. Я вас внимательно слушаю, — ответил Дракула.
— Янек, я хотела вас спросить, почему вы всё время такие грустные.
— Дорогая Елена, просто я сильно рано лишился родителей. Я был совсем ребёнком, когда они умерли. Я был отдан на попечение злобной тётушки по материнской линии, которая меня совсем не любила, и всюду притесняла.
— Ах, бедный Янек, вам так не хватало материнского тепла и ласки. Хотите, я восполню ваши потери. Я буду любящей матерью. Пойдемте, я вас уложу спать. Прочту вам на сон грядущей сказку и спою колыбельную.
Она по-матерински взяла его за руку и повела в спальню. Янек решил принять правила игры и беспрекословно подчинялся маме Лене. Та привела его в спальню. Осторожно, словно он доисторическая реликвия, раздела его и уложила в постель. Сама расположилась напротив так, что Янек мог свободно созерцать её прелести, и мог без труда до них дотронуться.
Женщина оказалась распутной и несдержанной. Похоже, давно засиделась в девках, поэтому делала большие усилия, чтобы это положение исправить, и поскорей найти своего витязя на белом коне. Обещанной сказки Янек так и не дождался, так как Елена без лишних слов перешла к делу. Янек больше не стал притворяться игрушкой в руках новоиспечённой мамаши, до сих пор играющей в куклы. Его зубы вонзились в её шею, и теплая кровь хлынула в его пересохшее горло…
Прасковья Тулуповна была умной женщиной, и весьма образованным человеком. И мало верила во всякую нечисть, в этих ярких представителей местного фольклора. Эти всевозможные черти, вурдалаки и всякая тварь, сосущая кровь, вызывали смех. Но то, что сказала Настасья Петровна, повергло в шок.
— А знаете, Прасковья Тулуповна, в нашем селении завелись вурдалаки, — шёпотом (для пущего страха) сказала та.
— Да? Что вы говорите, Настасья Петровна? — улыбаясь во все свои тридцать два здоровых зуба, ответила она.
Прасковья Тулуповна, вам всегда смешно, когда я вам рассказываю такие серьёзные вещи. И ничего смешного здесь нет. Вчера утром у себя в постели нашли растерзанный труп молодой девушки. Её обглоданные кости в беспорядке лежали на кровати. Голова осталась нетронутой. А на шее обнаружили две тёмные точки.
— Какой ужас, — могла только вымолвить Прасковья Тулуповна, жутко побледневшая.
— А я, что говорю. Вурдалаки посетили нашу обитель. Эти жуткие создания по ночам выползают из своих укромных мест. И пока приличные люди спят, они сосут у них кровь.
— Какой ужас причитала Прасковья.
— Это мертвецы, не нашедшие приюта ни в раю, ни аду. И убить их нельзя, ведь они и так уже мертвы. Одно спасение животворный крест, чеснок, да осиновый кол.
— Какой ужас, — хотела снова вымолвить Прасковья Тулуповна. Но её голос оборвался на первом слове, глаза закатились, ноги подкосились, и она грузно осела на пол…
Лев Семёнович был самым богатым помещиком данного селения, и он не мог себе представить, что кто-то может быть его богаче. Это было для него как пощёчина, кровная обида с вытекающими оттуда последствиями. Но этот молодой граф из Черногории, этот Янек Кроуш, его перещеголял своими несметными богатствами. Поговаривали, что ему всё досталось от внезапно умерших родителей.
Страница 3 из 14
