Невероятные похождения брата Дракулы в России.
Добавить в моё избранное
51 мин, 26 сек 10426
Но за этой пустотой что-то было.
Там за пустотой был целый мир вопящий миллионами голосов, гудящий тысячами гудков, и подающий ещё кучу своеобразных звуков. Там он существовал и жил своей, понятной лишь ему, жизнью. Этот мир звал Дмитрия, подавая сигналы его сознанию, минуя такую мелочь как уши. Какофония звуков была осмысленна и понятна даже не посвящённому в таинства мироздания. Мы здесь, мы существуем, мы живём. Иди к нам!
Дмитрий, закрыв глаза, чтобы не видеть эту пугающую темноту, шагнул в гроб. Не почувствовав твёрдой опоры под ногами, он стал медленно погружаться в недра. Дмитрий открыл глаза и ничего примечательного не увидел. Всё таже кромешная чернота и ничего более. Воздух был каким-то плотным и напоминал по своей сути пуховую перину, через которую Дмитрий медленно, со скоростью ползущей мухи, скользил вниз в неизвестность. Его личное я разделилось на два странных образа, которые воплотились в жизнь как по велению волшебной палочки. Один был страшно некрасив, неаккуратен и безобразен. Он всё время истошно вопил, что там, внизу, их ждут черти и они всех изжарят на своих адских сковородках. Другой же был сплошной противоположностью первому. В нём сконцентрировались все самые лучшие качества человечества, но так же нетерпелив. Он всё время цыкал на того и говорил, чтоб тот заткнулся и помалкивал в тряпочку. Ему не терпелось увидеть чертей и поболтать о предстоящей процедуре. Его прямо распирало от любопытства. Оно вылезало из шиворота, выглядывало из-за шиворота, выглядывало из карманов, пищало из рукавов.
От этих двух обормотов у Димы голова шла кругом, выписывая синусоиды и гиперболы. Неожиданно темнота сменилась светом, и их затянувшийся полёт завершился. Троица, наконец, почувствовала под ногами незыблемую твердыню из золотого песка.
— Ну, где обещанные черти со своими адскими сковородками? — спросил самый Любопытный. — Почему я их не вижу? Когда нас будут жарить.
— Сейчас они вылезут, и … — заныл Плакса.
— Черти, вы где? — заорал Любопытный.
— Тише, тише… — захныкал Плакса.
— Выходите, черти. Мы пришли. — Не унимался Любопытный.
— Тише, тише. Вдруг услышат! Тогда нам конец, — всё причитал Плакса.
— А, ну, заткнитесь! Оба! — не выдержав, рявкнул Дмитрий. — Надо осмотреться, а потом уже делать выводы и решать, как быть дальше.
Они начали осматриваться по сторонам и, выбрав одно из направлений, двинулись в путь. Любопытный, вытаращив глаза, стремился вперёд. Плакса же опасливо выглядывал из-за спины Дмитрия, готовый в любую минуту скрыться за ней, как за неприступной крепостной стеной. Но кругом, сколько хватало зрения, был песок, без конца и края. Ни деревца, ни тени, лишь песок, солнце да безоблачное небо. Ни ветра, ни шороха, лишь тишина, застывшая в полном безмолвии. Неожиданно песок закончился, уступив место воде. Вода подходила вровень с песком и была его продолжением. И снова ни какого движения. Полный застой. Словно матушкин студень. Водная гладь разлеглась без конца и края, исчезая вдалеке, и там сливаясь с небом. Линия горизонта отсутствовала, как за ненадобностью, ведь никто не стремился её преодолеть.
— Да уж, — промолвил Дмитрий, и троица без лишних слов развернулась назад и устремилась вглубь.
И снова песок, да песок. Солнце всё время над головой. И ничего большего. Долго ли, коротко ли они блуждали по этой пустоши в поисках истины неизвестно. Такое понятие как время здесь отсутствовало.
Вдруг Дмитрия обожгло морозом, словно он из жаркого летнего дня попал в зимнюю стужу. И было такое ощущение, словно кто-то прошёл мимо неспешной походкой, тяжело вздыхая, и как столетний старикан, шаркая ногами. Дмитрий удивлёно пожал плечами. Любопытный
начал прыгать, вытягивая как индюк свою шею, пытаясь увидеть невидимое. Плакса, как отъявленный трус, сжался в комок и обеими руками схватился за ногу Дмитрия, и нервно завопил: «Господи, спаси и сохрани. Черти, не трогайте меня, я хороший мальчик. Я ничего плохого не делал. Я всех люблю». И как полагается, распустил слюни и сопли. Любопытный даже со злости отоварил его пинком щедрым. Тот пару раз взвизгнул и заткнулся, озлобленно поглядывая на всех, словно затравленный волчонок. Но молчание долго не продлилось, и Плакса разразился рёвом, словно тысячи новорожденных раскрыли свои ещё беззубые рты. Любопытный злобно рыкнул и сказал:
— Что мы с ним всё цацкаемся? Надо было его бросить воду, а там водяной со своими русалками нашли бы забаву себе по душе.
— А, ну, закрыли рты, оба, — в приказном порядке сказал Дима.
Воцарилась тишина. Даже Плакса перестал хныкать. Тишь, сплошная благодать.
— Я, кажется, что-то нашёл, — сказал Дмитрий
— Что? Где? Черти? — затараторил Любопытный, вертясь, как егоза.
— Там, — сказал Дмитрий, указывая вперёд, где было непонятное нагромождение непонятно чего.
Там за пустотой был целый мир вопящий миллионами голосов, гудящий тысячами гудков, и подающий ещё кучу своеобразных звуков. Там он существовал и жил своей, понятной лишь ему, жизнью. Этот мир звал Дмитрия, подавая сигналы его сознанию, минуя такую мелочь как уши. Какофония звуков была осмысленна и понятна даже не посвящённому в таинства мироздания. Мы здесь, мы существуем, мы живём. Иди к нам!
Дмитрий, закрыв глаза, чтобы не видеть эту пугающую темноту, шагнул в гроб. Не почувствовав твёрдой опоры под ногами, он стал медленно погружаться в недра. Дмитрий открыл глаза и ничего примечательного не увидел. Всё таже кромешная чернота и ничего более. Воздух был каким-то плотным и напоминал по своей сути пуховую перину, через которую Дмитрий медленно, со скоростью ползущей мухи, скользил вниз в неизвестность. Его личное я разделилось на два странных образа, которые воплотились в жизнь как по велению волшебной палочки. Один был страшно некрасив, неаккуратен и безобразен. Он всё время истошно вопил, что там, внизу, их ждут черти и они всех изжарят на своих адских сковородках. Другой же был сплошной противоположностью первому. В нём сконцентрировались все самые лучшие качества человечества, но так же нетерпелив. Он всё время цыкал на того и говорил, чтоб тот заткнулся и помалкивал в тряпочку. Ему не терпелось увидеть чертей и поболтать о предстоящей процедуре. Его прямо распирало от любопытства. Оно вылезало из шиворота, выглядывало из-за шиворота, выглядывало из карманов, пищало из рукавов.
От этих двух обормотов у Димы голова шла кругом, выписывая синусоиды и гиперболы. Неожиданно темнота сменилась светом, и их затянувшийся полёт завершился. Троица, наконец, почувствовала под ногами незыблемую твердыню из золотого песка.
— Ну, где обещанные черти со своими адскими сковородками? — спросил самый Любопытный. — Почему я их не вижу? Когда нас будут жарить.
— Сейчас они вылезут, и … — заныл Плакса.
— Черти, вы где? — заорал Любопытный.
— Тише, тише… — захныкал Плакса.
— Выходите, черти. Мы пришли. — Не унимался Любопытный.
— Тише, тише. Вдруг услышат! Тогда нам конец, — всё причитал Плакса.
— А, ну, заткнитесь! Оба! — не выдержав, рявкнул Дмитрий. — Надо осмотреться, а потом уже делать выводы и решать, как быть дальше.
Они начали осматриваться по сторонам и, выбрав одно из направлений, двинулись в путь. Любопытный, вытаращив глаза, стремился вперёд. Плакса же опасливо выглядывал из-за спины Дмитрия, готовый в любую минуту скрыться за ней, как за неприступной крепостной стеной. Но кругом, сколько хватало зрения, был песок, без конца и края. Ни деревца, ни тени, лишь песок, солнце да безоблачное небо. Ни ветра, ни шороха, лишь тишина, застывшая в полном безмолвии. Неожиданно песок закончился, уступив место воде. Вода подходила вровень с песком и была его продолжением. И снова ни какого движения. Полный застой. Словно матушкин студень. Водная гладь разлеглась без конца и края, исчезая вдалеке, и там сливаясь с небом. Линия горизонта отсутствовала, как за ненадобностью, ведь никто не стремился её преодолеть.
— Да уж, — промолвил Дмитрий, и троица без лишних слов развернулась назад и устремилась вглубь.
И снова песок, да песок. Солнце всё время над головой. И ничего большего. Долго ли, коротко ли они блуждали по этой пустоши в поисках истины неизвестно. Такое понятие как время здесь отсутствовало.
Вдруг Дмитрия обожгло морозом, словно он из жаркого летнего дня попал в зимнюю стужу. И было такое ощущение, словно кто-то прошёл мимо неспешной походкой, тяжело вздыхая, и как столетний старикан, шаркая ногами. Дмитрий удивлёно пожал плечами. Любопытный
начал прыгать, вытягивая как индюк свою шею, пытаясь увидеть невидимое. Плакса, как отъявленный трус, сжался в комок и обеими руками схватился за ногу Дмитрия, и нервно завопил: «Господи, спаси и сохрани. Черти, не трогайте меня, я хороший мальчик. Я ничего плохого не делал. Я всех люблю». И как полагается, распустил слюни и сопли. Любопытный даже со злости отоварил его пинком щедрым. Тот пару раз взвизгнул и заткнулся, озлобленно поглядывая на всех, словно затравленный волчонок. Но молчание долго не продлилось, и Плакса разразился рёвом, словно тысячи новорожденных раскрыли свои ещё беззубые рты. Любопытный злобно рыкнул и сказал:
— Что мы с ним всё цацкаемся? Надо было его бросить воду, а там водяной со своими русалками нашли бы забаву себе по душе.
— А, ну, закрыли рты, оба, — в приказном порядке сказал Дима.
Воцарилась тишина. Даже Плакса перестал хныкать. Тишь, сплошная благодать.
— Я, кажется, что-то нашёл, — сказал Дмитрий
— Что? Где? Черти? — затараторил Любопытный, вертясь, как егоза.
— Там, — сказал Дмитрий, указывая вперёд, где было непонятное нагромождение непонятно чего.
Страница 7 из 14
