Дитя ночи

В сторону барских строений, забивая мозги тупому крестьянину своими сказками о всеобщем равенстве и жизни без богатых. На днях вот подпалили барина Трубецкого, а намедни спалили поле ржи у Разумовских. Беспредел сплошной. Надо эту гадину на корне искоренять, пока не взвился пожар до небес. Из искры возгорится пламя. Правду говорят в народе.

— Да уж, — сказал Иван Васильевич. — С этим надо что-то решать.

— А что тут решать? — Сказал Капитон Абрамович. — Собрать побольше дружинников, и в леса на борьбу с этим волком. Этим мы двоих зайцев убьем. Покончим со смертями, да и вольнодумцев к рукам приберём.

— Я согласен с вами, Капитон Абрамович, а что поэтому поводу скажет Кандратий Палыч?

— Я… Я вполне согласен с Капитоном Абрамовичем. Надо применять координальные действия, или мы останемся на пепелище средь воронья.

— Хорошо. Завтра я поставлю этот вопрос на заседании коллегии. И всё вскоре образуется. И наш уезд снова посетят тишина и покой. А знаете, Кандратий Палыч, эти заливные потроха весьма не дурны. Да и водочка у вас что надо. Где вы её берёте. А то фабрикант Кузякин мне привозит такое жуткий суррогат.

— Водку я делаю сам из спирта у себя в больнице, а не беру её как вы у Кузякина. Так что она содержит все свои положенные градусы.

— Недавно как вчера, — начал Капитон Абрамович, — я ужинал у Янека Кроуша.

— У кого? — в один голос спросили Врач и статский советник.

— Как, вы не знаете Янека? Молодого графа из Черногории, что уже второй месяц живёт в усадьбе близ деревни Конюхова. У него собирается весь свет окрестности, — удивился Капитон Абрамович.

— Конюхова? — переспросил Кандратий Палыч.

— Да. А что? — ответил вопросом на вопрос Полицейский пристав.

— Да так. Совпадение какое-то. И так, Капитон Абрамович, что вы хотели нам поведать?

— Ах да. Мясцо было у него прекрасное. Я даже затрудняюсь его описать. Понимаете что-то на подобии конины, но намного… намного нежнее и прекрасней. И всё это было сдобрено отменным соусом. Красным по цвету и сладковатым на вкус. Наверное, какая-нибудь известная ему приправа придавало такой замечательный вкус. Так что если будет возможность побывать у Янека Кроуша, непременно воспользуйтесь ей.

VII. Тайная дверь.

Дмитрий встал рано, до того как проснулся Иван. Это было и к лучшему, ведь сегодня он собирался открыть тайну этого дома. Ещё на кануне он заприметил странную дверь старательно замаскированную от чужих глаз. Когда Дмитрий намеревался туда заглянуть, как из-под земли неприступной стеной возник Иван.

— Вам не велено посещать эту часть дома. — Властным голосом сказал Иван.

— Кем не велено?

— Вашим дядей, барин, — оставался неприступным Иван.

— А что там такое? — не унимался Дмитрий.

— Ремонт, — лаконично ответил тот.

— И что?

— Вы испачкаетесь, можете пораниться о строительный мусор. Так что вам следует воздержаться от посещения этой комнаты. А теперь идите играть в другом месте.

Но нет таких запретов, которые нельзя обойти. Теперь же, пока Иван спал, была такая возможность проникнуть в запретный мир. Наверное, дядя хранит там головы своих врагов или выращивает гомункулюса. Секреты, секреты. Нет Секретам! Дмитрий даже одеваться не стал, не говоря уже о том, чтоб умыться. Он в припрыжку бросился к заветной двери. Дверь отворилась со скрипом. Несмазанные петли словно пропели «Чего тебе тут надо? Тебя здесь не ждут». В раскрытую дверь пахнула как из склепа. Запахом смерти повеяло оттуда. Дмитрий передёрнул плечами. По спине мурашками прополз озноб, но Дима не отступил от назначенной цели, и смело вступил в комнату, окунувшись в зловещий полумрак.

— Господи, да это склеп, — прошептал Дима, глядя на возвышающийся посреди комнаты гроб.

Дмитрий не был трусом, но этот склеп в жилом доме наводил его на жуткие мысли о живых мертвецах и тому подобной гадости, о которой судачили местные пацаны во время встреч у реки.

Непонятные тени скользили вдоль стен, словно неприкаянные призраки скитались в поисках приюта для их заблудших душ. Но никак не могли его найти, обречённые на вечное блуждание. Дмитрий перевёл дыхание и ступил на полный змей пол. Змеи были нарисованы, но при этом освещении выглядели вполне реалистично. Они словно шипели на непрошеного гостя, нарушившего их вековой сон. Дмитрий робкими шажками приблизился к гробу. «Здесь дядя и хранит своих покойников», — со скоростью тройки, пронеслась мысль в его ушастой голове. Он попытался открыть крышку гроба. Он без особых усилий, не смотря на кажущиеся тяжесть, открылась, издав режущий, подобно лезвию ножа, звуком, нарушив хрустальную тишину этого склепа. Дмитрий заглянул внутрь и оторопел. Он простоял столбом с минуту. Там в гробу вместо положенного по всем правилам мертвеца, была пустота, в смысле ничего. Сплошная чернота, словно небо в майскую безлунную ночь.