Та, кого окликнули по имени, казалось, не подавала признаков жизни. Неестественно скрючившись в автобусном кресле, светловолосая миловидная девушка не реагировала на происходящее вокруг…
Добавить в моё избранное
48 мин, 30 сек 17855
Также здесь есть стол из черного дерева, в комплекте с ним стул, с атласной подбивкой. Здесь имеется и маленький рояль блестящего черного цвета — Билли сказал, что у тебя талант к музыке. Твоя комната очень красива, Ники. Ты должен быть счастлив, что тебя усыновил такой влиятельный человек, как Уильям Гэвинс.
— Я счастлив, — коротко сказал мальчик. — Скажите, Мэрта, здесь есть игрушки?
— Игрушки? — непонимающе протянула Мэрта.
— Да, игрушки. Плюшевые медведи, тигры, обезьяны, знаете ли. Или игрушечный поезд. Или хотя бы головоломки? — голос Ники был грустен.
— Ах, игрушки… Понимаешь, Ники, мы думали, ты взрослый парень и не захочешь играть с медведями и поездами. Но если ты хочешь, я скажу об этом Билли, — глубоко внутри Мэрты зашевелилась совесть.
— Нет-нет, не надо. Действительно, я уже взрослый, — улыбнулся ребенок и, осторожно шагая вперед, рукой нащупал рояль. Клавиши жалобно звякнули. Пальцы Ники наиграли какую-то грустную мелодию. Мэрта готова была поклясться, что где-то слышала её. Вот только где?
— Эту мелодию мне играла одна из сестер в приюте, -словно прочитав её мысли, ответил мальчик. — Она называется «Колыбельная для Солнца».
Мэрта понимающе кивнула:
— О да, я вспомнила. Её играла мне моя мама, когда я была совсем как ты… Но я никогда не знала, что она так называется. Не знала…, — на глазах женщины выступили слезы.
Ники нежно сыграл последний аккорд — затухающий, будто солнечный заход и закрыл крышку рояля.
— Ты прекрасно играешь, Ники, -вытерла глаза Мэрта.
— Благодарю Вас, Мэрта, — улыбнулся мальчик. Его улыбка осветила лицо, и женщина улыбнулась в ответ — ей больше не казалось, что это ребенок — исчадие ада. Она поняла, что хочет его защищать. Мэрта поняла, что хочет стать его матерью.
Глава II.
Сквозь белёсый туман пустоты вела, притягивала к себе тёмная фигура женщины с длинными распущенными волосами. Место это имело запах разложения и ванили, на пустырях, чернеющих вдали завывал, как безумный, ветер. Где-то смутно, будто сквозь покалеченное сознание, играла музыка — мама, мам играет на клавесине, звуки легкие, вызывающие воспоминания. Покой, умиротворение… и сладковатый запах разложения.
— Мама! — женщина поворачивается спиной; её лицо залито кровью, глазницы выжжены, а из разодранного горла раздается шелестящий полусмех, полустон.
Крик, раздирающий трахею, и боль — такая резкая, совсем не успокаивающая. А изувеченная женщина с лицом матери теряет очертания, превращаясь в зыбкий туман — свет, напоминающий свечение глубоководных рыб — из тумана появляются два окровавленных крыла. Крючья впиваются в измученное тело ангела, разрывая его на куски — но нет, эта пытка слишком проста, вся кожная ткань держится на жалких лоскутах — предельно натянутое тело, прикосновение — и ангел переступит грань жизни и смерти.
«Боль, как и страсть, испытывают только живые. Боль — константа Вселенной, её скрытое» я«, — голос, как последний вздох умирающего, проносится в раскаленном сознании.»
Уильям Гэвинс давно уже был Избранным Шкатулки. Её песнь звала его во снах, проникала в вены и растекалась по всему телу. Ближе, ещё чуть ближе — голос из снов нашептывал ему путь в Сад Удовольствий. Уильям Гэвинс, как слепой щенок, бежал за этим голосом — своим хозяином, а все, кто имели неосторожность попасться ему на пути -на пути самого Ада, расплачивались за свои ошибки слишком высокую цену.
Об Ордене Гэша Гэвинс слышал еще, когда только начинал свою практику. Экспериментаторы, исследователи самых отдаленных глубин — такие лестные эпитеты доводилось слышать молодому психиатру с блестящими способностями. Гэвинс верил — когда-нибудь он станет одним из Исследователей. Верил, и именно тогда Ад заинтересовался им. Среди тысяч выпускников медицины и психиатрии Манчестерского университета Гэвинса пригласил на аудиенцию человек, представившийся как протеже Инженера. Инженер был одной из главных фигур в Ордене, своего рода проводником для Избранных. На той памятной встрече Гэвинс и получил главный приз — Шкатулку, которая оплела все его существо тончайшей паутиной желания, страсти и страха. Сотни раз Гэвинс пытался открыть Врата в Рай, но неизменный Голос сладко нашёптывал на ухо, что его время ещё не пришло. Гэвинса это приводило в ярость, но он не осмеливался перечить Инженеру — иначе последствия могли быть катастрофическими.
И вот сегодня время пришло. Эти два вожделенных слова произнес Голос, эту вселяющую радость и надежду фразу заиграла песнь Шкатулки. Всё его существо безудержно радовалось и веселилось — его раскаленный мозг жаждал открытия Тайны, столько лет изводившей его, держащей на грани оргазма и опустошенности.
Голос просил его привести жертву Исследователям. Также он рассказал, как правильно принять у себя Орден Гэша, чтобы не разгневать столь почетных гостей.
— Я счастлив, — коротко сказал мальчик. — Скажите, Мэрта, здесь есть игрушки?
— Игрушки? — непонимающе протянула Мэрта.
— Да, игрушки. Плюшевые медведи, тигры, обезьяны, знаете ли. Или игрушечный поезд. Или хотя бы головоломки? — голос Ники был грустен.
— Ах, игрушки… Понимаешь, Ники, мы думали, ты взрослый парень и не захочешь играть с медведями и поездами. Но если ты хочешь, я скажу об этом Билли, — глубоко внутри Мэрты зашевелилась совесть.
— Нет-нет, не надо. Действительно, я уже взрослый, — улыбнулся ребенок и, осторожно шагая вперед, рукой нащупал рояль. Клавиши жалобно звякнули. Пальцы Ники наиграли какую-то грустную мелодию. Мэрта готова была поклясться, что где-то слышала её. Вот только где?
— Эту мелодию мне играла одна из сестер в приюте, -словно прочитав её мысли, ответил мальчик. — Она называется «Колыбельная для Солнца».
Мэрта понимающе кивнула:
— О да, я вспомнила. Её играла мне моя мама, когда я была совсем как ты… Но я никогда не знала, что она так называется. Не знала…, — на глазах женщины выступили слезы.
Ники нежно сыграл последний аккорд — затухающий, будто солнечный заход и закрыл крышку рояля.
— Ты прекрасно играешь, Ники, -вытерла глаза Мэрта.
— Благодарю Вас, Мэрта, — улыбнулся мальчик. Его улыбка осветила лицо, и женщина улыбнулась в ответ — ей больше не казалось, что это ребенок — исчадие ада. Она поняла, что хочет его защищать. Мэрта поняла, что хочет стать его матерью.
Глава II.
Сквозь белёсый туман пустоты вела, притягивала к себе тёмная фигура женщины с длинными распущенными волосами. Место это имело запах разложения и ванили, на пустырях, чернеющих вдали завывал, как безумный, ветер. Где-то смутно, будто сквозь покалеченное сознание, играла музыка — мама, мам играет на клавесине, звуки легкие, вызывающие воспоминания. Покой, умиротворение… и сладковатый запах разложения.
— Мама! — женщина поворачивается спиной; её лицо залито кровью, глазницы выжжены, а из разодранного горла раздается шелестящий полусмех, полустон.
Крик, раздирающий трахею, и боль — такая резкая, совсем не успокаивающая. А изувеченная женщина с лицом матери теряет очертания, превращаясь в зыбкий туман — свет, напоминающий свечение глубоководных рыб — из тумана появляются два окровавленных крыла. Крючья впиваются в измученное тело ангела, разрывая его на куски — но нет, эта пытка слишком проста, вся кожная ткань держится на жалких лоскутах — предельно натянутое тело, прикосновение — и ангел переступит грань жизни и смерти.
«Боль, как и страсть, испытывают только живые. Боль — константа Вселенной, её скрытое» я«, — голос, как последний вздох умирающего, проносится в раскаленном сознании.»
Уильям Гэвинс давно уже был Избранным Шкатулки. Её песнь звала его во снах, проникала в вены и растекалась по всему телу. Ближе, ещё чуть ближе — голос из снов нашептывал ему путь в Сад Удовольствий. Уильям Гэвинс, как слепой щенок, бежал за этим голосом — своим хозяином, а все, кто имели неосторожность попасться ему на пути -на пути самого Ада, расплачивались за свои ошибки слишком высокую цену.
Об Ордене Гэша Гэвинс слышал еще, когда только начинал свою практику. Экспериментаторы, исследователи самых отдаленных глубин — такие лестные эпитеты доводилось слышать молодому психиатру с блестящими способностями. Гэвинс верил — когда-нибудь он станет одним из Исследователей. Верил, и именно тогда Ад заинтересовался им. Среди тысяч выпускников медицины и психиатрии Манчестерского университета Гэвинса пригласил на аудиенцию человек, представившийся как протеже Инженера. Инженер был одной из главных фигур в Ордене, своего рода проводником для Избранных. На той памятной встрече Гэвинс и получил главный приз — Шкатулку, которая оплела все его существо тончайшей паутиной желания, страсти и страха. Сотни раз Гэвинс пытался открыть Врата в Рай, но неизменный Голос сладко нашёптывал на ухо, что его время ещё не пришло. Гэвинса это приводило в ярость, но он не осмеливался перечить Инженеру — иначе последствия могли быть катастрофическими.
И вот сегодня время пришло. Эти два вожделенных слова произнес Голос, эту вселяющую радость и надежду фразу заиграла песнь Шкатулки. Всё его существо безудержно радовалось и веселилось — его раскаленный мозг жаждал открытия Тайны, столько лет изводившей его, держащей на грани оргазма и опустошенности.
Голос просил его привести жертву Исследователям. Также он рассказал, как правильно принять у себя Орден Гэша, чтобы не разгневать столь почетных гостей.
Страница 12 из 14
