Та, кого окликнули по имени, казалось, не подавала признаков жизни. Неестественно скрючившись в автобусном кресле, светловолосая миловидная девушка не реагировала на происходящее вокруг…
Добавить в моё избранное
48 мин, 30 сек 17848
Положив Ники обратно в кроватку, Пенелопа спустилась вниз, чтобы выпить немного воды, чтобы успокоиться.
Нервы ни к чёрту, за последний год она натерпелась столько страху, что парадная дверь вот-вот распахнётся и ввалится безумная Джинджер…
В дверь позвонили.
— Чёрт! — выругалась Пен. Дёрнувшись от неожиданности, она пролила почти весь стакан на себя, и теперь на кремовой блузке было видно расплывающееся пятно от воды. «Кого это на ночь глядя принесло»…— мысли хаотично появлялись в голове Пенелопы, и девушка ощутила, что у неё начинается настоящая паника. Замерев перед зеркалом, Пенелопа внимательно вгляделась в своё лицо. Зеркальная поверхность бесстрастно отразила бледную кожу, ввалившиеся щеки и загнананные, горящие неестественным блеском глаза. Чёрные взлохматившиеся волосы довершали картину спятившей невротички. Пенелопа усмехнулась своему отражению, и зеркало возвратила ей свою усмешку — горькую, ломающую приятный изгиб губ, превращая их в растянувшуюся маску мима.
Звонок. Ещё раз звонок. Как настойчиво.
Пенелопа помедлила, прежде чем повернуть ручку двери и глубоко вздохнула. Интересно, долго ли она еще будет так шарахаться от дверных и телефонных звонков?
— Не понимаю, что Вас привело в столь поздний час… -и слова застыли на её губах.
На пороге стоял с перекошенным лицом Дрейк Уильямсон, длинные тёмные волосы не мыты уже месяца два как минимум, да и запах грязного тела и спирта буквально валил с ног.
— Чего тебе от меня надо? — грубо рявкнула Пен, загораживая дверной проход. Мысли в её голове метались, как белки в колесе.
— Ведьма, ты отняла у меня и Джинджер сына! — также грубо заорал Дрейк и сделал попытку поникнуть в дом, но Пенелопа стояла насмерть, охраняя вход в дом, в детскую, к ребенку.
— С чего ты взял, что он здесь? — решая запутать новоявленного папашу, тихо спросила девушка. На лице Дрейка появилось выражение, свидетельствующее о напряженной мыслительной работе. Пенелопа ощущала физически, как работает механизм его мозга. От того, что решит этот грязный детина, зависела её жизнь и жизнь Ники. «Пожалуйста, — молила Бога Пенелопа, — спаси и сохрани нас с Ники!»
— А где ему ещё быть? — после паузы прорычал Дрейк и, ударив женщину кулаком в живот, снёс её с дороги. Бог не услышал её молитвы. Пенелопа чувствовала, как рот заполняется кровью, горячей и с медным привкусом. Она слышала, как топают сапоги Дрейка по лестнице — будто кто-то вколачивает молотком гвозди в гроб, её и Ники.
Нет.
Усилием воли Пенелопа заставила подняться себя на ноги. Держась за стену, она нетвердыми шагами направилась в гостиную — там, в потайном ящике, лежал бережно хранимый «Кольт», как раз для таких случаев. Он был заряжен, Пенелопа всегда ждала непрошенных гостей, но эти пули были предназначены для Джинджер. Её счастье, что она умерла. Пен трясущимся руками достала пистолет. Он, казалось, ожил в её скользких от пота руках. Пен сделала шаг в направлении лестницы и её вывернуло наизнанку. Её собственной кровью. Отстраненно глядя на багровую лужу, Пен начала взбираться по лестнице. Никогда ещё подъем на эту лестницу не казался таким трудным. Ноги Пен будто стали ватными и двигались исключительно силой воли девушки.
«Хорошо же этот ублюдок меня задел» — мелькнула мысль в затуманившимся мозгу Пенелопы.
Наконец показалась лестничная площадка. На белом, заботливо уложенном Пенелопой коврике отпечатались грязные черные сапожища Дрейка. Пенелопа ощущала себя этим ковриком — жалким, растоптанным… Но ничего, она не сдается и будет защищать Ники до самой смерти. Он не посмеет отнять у неё Ники. Никто не посмеет, даже сам Господь Бог.
Тихонько приотворив дверцу детской, Пенелопа напряженно вгляделась в темноту. Она видела силуэт Дрейка, склонившегося над кроваткой, его тяжелое зловонное дыхание. Незаметно подкравшись сзади, Пенелопа зажгла детский ночник, и мягкий синеватый свет лампы вырвал из мрака черты лица Ники, превращая миловидное личико малыша в гротескный кошмар. Дрейк отшатнулся от кроватки.
— Доволен, ублюдок? — прошипела Пенелопа, выйдя из тени. Пистолет смотрел прямо в лоб Дрейка. — Только сдвинься с места, клянусь дьяволом, я несу твою гнилую башку напрочь!
— Что это… с ним? — тупо уставившись в пространство, прохрипел мужчина.
— Это ты сделал, сукин ты сын. Ты и твоя потаскушка Джинджер, — заорала вне себя от ярости Пенелопа. — Это ж ты, накачивая её наркотой и водкой, трахал в своём передвижном фургоне! Она родила дитя-урода по твоей милости. Что, не ожидал такое увидеть? Жаль, он не может посмотреть в твои заплывшие спиртом глаза!
— Но как… такие же не выживают, — зациклено произнес Дрейк, с ужасом глядя на вмятины на месте глаз ребенка.
— Он выжил. Он развивается лучше других, более здоровых детей. Джинджер несколько раз пыталась его убить, но он выживал, — ядовито произнесла Пенелопа.
Нервы ни к чёрту, за последний год она натерпелась столько страху, что парадная дверь вот-вот распахнётся и ввалится безумная Джинджер…
В дверь позвонили.
— Чёрт! — выругалась Пен. Дёрнувшись от неожиданности, она пролила почти весь стакан на себя, и теперь на кремовой блузке было видно расплывающееся пятно от воды. «Кого это на ночь глядя принесло»…— мысли хаотично появлялись в голове Пенелопы, и девушка ощутила, что у неё начинается настоящая паника. Замерев перед зеркалом, Пенелопа внимательно вгляделась в своё лицо. Зеркальная поверхность бесстрастно отразила бледную кожу, ввалившиеся щеки и загнананные, горящие неестественным блеском глаза. Чёрные взлохматившиеся волосы довершали картину спятившей невротички. Пенелопа усмехнулась своему отражению, и зеркало возвратила ей свою усмешку — горькую, ломающую приятный изгиб губ, превращая их в растянувшуюся маску мима.
Звонок. Ещё раз звонок. Как настойчиво.
Пенелопа помедлила, прежде чем повернуть ручку двери и глубоко вздохнула. Интересно, долго ли она еще будет так шарахаться от дверных и телефонных звонков?
— Не понимаю, что Вас привело в столь поздний час… -и слова застыли на её губах.
На пороге стоял с перекошенным лицом Дрейк Уильямсон, длинные тёмные волосы не мыты уже месяца два как минимум, да и запах грязного тела и спирта буквально валил с ног.
— Чего тебе от меня надо? — грубо рявкнула Пен, загораживая дверной проход. Мысли в её голове метались, как белки в колесе.
— Ведьма, ты отняла у меня и Джинджер сына! — также грубо заорал Дрейк и сделал попытку поникнуть в дом, но Пенелопа стояла насмерть, охраняя вход в дом, в детскую, к ребенку.
— С чего ты взял, что он здесь? — решая запутать новоявленного папашу, тихо спросила девушка. На лице Дрейка появилось выражение, свидетельствующее о напряженной мыслительной работе. Пенелопа ощущала физически, как работает механизм его мозга. От того, что решит этот грязный детина, зависела её жизнь и жизнь Ники. «Пожалуйста, — молила Бога Пенелопа, — спаси и сохрани нас с Ники!»
— А где ему ещё быть? — после паузы прорычал Дрейк и, ударив женщину кулаком в живот, снёс её с дороги. Бог не услышал её молитвы. Пенелопа чувствовала, как рот заполняется кровью, горячей и с медным привкусом. Она слышала, как топают сапоги Дрейка по лестнице — будто кто-то вколачивает молотком гвозди в гроб, её и Ники.
Нет.
Усилием воли Пенелопа заставила подняться себя на ноги. Держась за стену, она нетвердыми шагами направилась в гостиную — там, в потайном ящике, лежал бережно хранимый «Кольт», как раз для таких случаев. Он был заряжен, Пенелопа всегда ждала непрошенных гостей, но эти пули были предназначены для Джинджер. Её счастье, что она умерла. Пен трясущимся руками достала пистолет. Он, казалось, ожил в её скользких от пота руках. Пен сделала шаг в направлении лестницы и её вывернуло наизнанку. Её собственной кровью. Отстраненно глядя на багровую лужу, Пен начала взбираться по лестнице. Никогда ещё подъем на эту лестницу не казался таким трудным. Ноги Пен будто стали ватными и двигались исключительно силой воли девушки.
«Хорошо же этот ублюдок меня задел» — мелькнула мысль в затуманившимся мозгу Пенелопы.
Наконец показалась лестничная площадка. На белом, заботливо уложенном Пенелопой коврике отпечатались грязные черные сапожища Дрейка. Пенелопа ощущала себя этим ковриком — жалким, растоптанным… Но ничего, она не сдается и будет защищать Ники до самой смерти. Он не посмеет отнять у неё Ники. Никто не посмеет, даже сам Господь Бог.
Тихонько приотворив дверцу детской, Пенелопа напряженно вгляделась в темноту. Она видела силуэт Дрейка, склонившегося над кроваткой, его тяжелое зловонное дыхание. Незаметно подкравшись сзади, Пенелопа зажгла детский ночник, и мягкий синеватый свет лампы вырвал из мрака черты лица Ники, превращая миловидное личико малыша в гротескный кошмар. Дрейк отшатнулся от кроватки.
— Доволен, ублюдок? — прошипела Пенелопа, выйдя из тени. Пистолет смотрел прямо в лоб Дрейка. — Только сдвинься с места, клянусь дьяволом, я несу твою гнилую башку напрочь!
— Что это… с ним? — тупо уставившись в пространство, прохрипел мужчина.
— Это ты сделал, сукин ты сын. Ты и твоя потаскушка Джинджер, — заорала вне себя от ярости Пенелопа. — Это ж ты, накачивая её наркотой и водкой, трахал в своём передвижном фургоне! Она родила дитя-урода по твоей милости. Что, не ожидал такое увидеть? Жаль, он не может посмотреть в твои заплывшие спиртом глаза!
— Но как… такие же не выживают, — зациклено произнес Дрейк, с ужасом глядя на вмятины на месте глаз ребенка.
— Он выжил. Он развивается лучше других, более здоровых детей. Джинджер несколько раз пыталась его убить, но он выживал, — ядовито произнесла Пенелопа.
Страница 5 из 14
