Есть люди, которые предпочитают однотонную строгость песцовых шуб яркому разноцветью шелков. То же верно и в отношении богов, с той только разницей, что у них выбора нет. Купайло, может, и хотел бы примерить волчий полушубок, но навсегда обречен на венок из нежных цветов.
Добавить в моё избранное
47 мин, 15 сек 6784
1. Девятеро смелых
А есть боги, которые никогда не встречаются. Не по той причине, что находятся в плохих отношениях друг с другом; а потому, что такая встреча была бы смертельна для обоих. Колесница Ярилы приближалась к Железному Лесу, а Морана укладывала вещи, собираясь в родовой замок на далеком севере. Давным-давно все боги холода жили там вместе, проводя время в детских играх. Сейчас там осталась только Снежная Королева, самая старшая из сестер. В своем последнем письме к Моране сестра спрашивала о причинах столь долгой задержки на юге, сообщала, что любимые покои Мораны уже приготовлены для нее и обещала познакомить со своим новым мальчиком. «Ты неисправима, сестрица», написала Морана в ответ. — «Вылетаю».
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В то утро Морана укладывала вещи.
Не так уж много ей захотелось взять с собой. Краски, которыми можно расцветить небо; художник утверждал, что ими можно нарисовать звезды, но Моране всегда был милее абстракционизм, в сплетении ярких полос которого каждый может увидеть свое. Седло, которое подарил гросайдеч. Морана собиралась ехать домой верхом на Пегасе и вполне обошлась бы без седла, но Шэд, нехорошо ухмыляясь, сказал, что это о-ооочень удобное седло… как для всадника, так и для оседланного. Настолько удобное, что в нем можно даже спать. По крайней мере, свой последний сон химмельриттер Шэда увидел именно в этом седле. Путь предстоял неблизкий, да и от подарка было неудобно отказаться. К седлу Морана приторочила арбалет, сработанный ирнхельмскими гоббами. К арбалету прилагался большой запас смертельных болтов, подарок от лесных братьев. Другого оружия Морана не стала брать с собой; честно скажем, она никогда не полагалась полностью на железо, не доверяя ему. И железо платило ей тем же. Гномовский нож с засохшей на лезвии узкой полосой крови Морана решила оставить в таверне, хотя соблазн вернуть его хозяину — изящно и невзначай, так, как суккубы это умеют — был велик. Книгу старинных французских легенд Морана засунула в корзинку с пирожками, которые напекла ей на дорогу Сташи. В корзинке обнаружилась небольшая склянка с темной жидкостью. Морана открыла склянку, принюхалась.
— Вторая положительная, подгруппа… — пробормотала суккуб. Усмехнулась, покачала головой и закрыла пробку.
Морана вышла в общий зал и расцеловалась с вампиркой на прощание.
— Я это не пью, и тебе все-таки не советую, — сказала суккуб, вкладывая в руку подруги склянку. Обиженно надув губки, Морана протянула:
— Вот если бы ты мне кувшин духов притаранила…
— Так это не я, и не пью я крови, давно уже, — ответила озадаченная Сташи. — Честное слово…
— Тогда отдай некроманту, — сказала Морана. — Когда он появится здесь. Ему пригодится.
Она задумалась о чем-то своем и улыбнулась.
— Как говорил Абдулла, мой знакомый степной бандит, долгая дорога веселей, если встретиться хороший попутчик. Да ну ладно.
Она направилась к выходу, напевая:
— «Дан приказ ему на запад,»
Ей — в другую сторону…
Из подсобки вышел Фингус.
— А как же рыцарский турнир? — спросил гоблин растерянно.
Суккуб наморщила носик.
— Сидеть на солнцепеке и смотреть, как потные мужики пытаются расколоть друг на друге броню? Нет уж, уволь меня. Я растаю, да и вообще, ты же знаешь, я не поклонница публичных увеселений.
— Во-первых, не только мужики, — сказала Фингус рассудительно. — Во-вторых, первый тур состязания уже прошел в Бьонгарде. Осталось только девять темных эльфов, самых ловких, самых смелых. А нас, в числе прочих, назначили судьями второго тура. Ты должна выбрать троих из них.
— Да ну гоблин, — заканючила Морана. — Если я останусь здесь еще хотя бы на день, дальнейшее мое существование будет проходить в виде наполнителя для твоего фонтана…
— А они уже здесь, — сказал Фингус и махнул рукой, указывая на пеструю компанию, сидевшую у камина. Гости смотрели на танец саламандры.
— А вот и резюме соискателей, — добавил гоблин и всучил Моране кипу свитков.
Не собиралась их читать Морана. Договоры нужно соблюдать, да только обе стороны это обязаны делать. Когда солнце прибывает, каждый день у суккубов на счету. Пусть жребий решит все. Прошептала пару слов Морана да кости игральные из рукава достала.
Да только тут старые знакомые на нее со свитков глянули. Подмигнула Кармен, насмешница, что любила до смерти — и НЕ любила тоже… Вот дядюшка Оле-Лукойе, которого еще Песочным человечком кличут, стоит, на зонт опирается. Неправильно зовут его люди, не Песочный он человек, а Мастер Зонтов. Это он Моране тот самый зонт сшил, что над каждой кроватью, куда приходит суккуб, раскрывается… Не пожалел красок старый мастер, смог для Мораны то сделать, что для себя не смог. И черный у Мораны зонт, и разноцветный одновременно. Приветливо улыбнулся Данко.
А есть боги, которые никогда не встречаются. Не по той причине, что находятся в плохих отношениях друг с другом; а потому, что такая встреча была бы смертельна для обоих. Колесница Ярилы приближалась к Железному Лесу, а Морана укладывала вещи, собираясь в родовой замок на далеком севере. Давным-давно все боги холода жили там вместе, проводя время в детских играх. Сейчас там осталась только Снежная Королева, самая старшая из сестер. В своем последнем письме к Моране сестра спрашивала о причинах столь долгой задержки на юге, сообщала, что любимые покои Мораны уже приготовлены для нее и обещала познакомить со своим новым мальчиком. «Ты неисправима, сестрица», написала Морана в ответ. — «Вылетаю».
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В то утро Морана укладывала вещи.
Не так уж много ей захотелось взять с собой. Краски, которыми можно расцветить небо; художник утверждал, что ими можно нарисовать звезды, но Моране всегда был милее абстракционизм, в сплетении ярких полос которого каждый может увидеть свое. Седло, которое подарил гросайдеч. Морана собиралась ехать домой верхом на Пегасе и вполне обошлась бы без седла, но Шэд, нехорошо ухмыляясь, сказал, что это о-ооочень удобное седло… как для всадника, так и для оседланного. Настолько удобное, что в нем можно даже спать. По крайней мере, свой последний сон химмельриттер Шэда увидел именно в этом седле. Путь предстоял неблизкий, да и от подарка было неудобно отказаться. К седлу Морана приторочила арбалет, сработанный ирнхельмскими гоббами. К арбалету прилагался большой запас смертельных болтов, подарок от лесных братьев. Другого оружия Морана не стала брать с собой; честно скажем, она никогда не полагалась полностью на железо, не доверяя ему. И железо платило ей тем же. Гномовский нож с засохшей на лезвии узкой полосой крови Морана решила оставить в таверне, хотя соблазн вернуть его хозяину — изящно и невзначай, так, как суккубы это умеют — был велик. Книгу старинных французских легенд Морана засунула в корзинку с пирожками, которые напекла ей на дорогу Сташи. В корзинке обнаружилась небольшая склянка с темной жидкостью. Морана открыла склянку, принюхалась.
— Вторая положительная, подгруппа… — пробормотала суккуб. Усмехнулась, покачала головой и закрыла пробку.
Морана вышла в общий зал и расцеловалась с вампиркой на прощание.
— Я это не пью, и тебе все-таки не советую, — сказала суккуб, вкладывая в руку подруги склянку. Обиженно надув губки, Морана протянула:
— Вот если бы ты мне кувшин духов притаранила…
— Так это не я, и не пью я крови, давно уже, — ответила озадаченная Сташи. — Честное слово…
— Тогда отдай некроманту, — сказала Морана. — Когда он появится здесь. Ему пригодится.
Она задумалась о чем-то своем и улыбнулась.
— Как говорил Абдулла, мой знакомый степной бандит, долгая дорога веселей, если встретиться хороший попутчик. Да ну ладно.
Она направилась к выходу, напевая:
— «Дан приказ ему на запад,»
Ей — в другую сторону…
Из подсобки вышел Фингус.
— А как же рыцарский турнир? — спросил гоблин растерянно.
Суккуб наморщила носик.
— Сидеть на солнцепеке и смотреть, как потные мужики пытаются расколоть друг на друге броню? Нет уж, уволь меня. Я растаю, да и вообще, ты же знаешь, я не поклонница публичных увеселений.
— Во-первых, не только мужики, — сказала Фингус рассудительно. — Во-вторых, первый тур состязания уже прошел в Бьонгарде. Осталось только девять темных эльфов, самых ловких, самых смелых. А нас, в числе прочих, назначили судьями второго тура. Ты должна выбрать троих из них.
— Да ну гоблин, — заканючила Морана. — Если я останусь здесь еще хотя бы на день, дальнейшее мое существование будет проходить в виде наполнителя для твоего фонтана…
— А они уже здесь, — сказал Фингус и махнул рукой, указывая на пеструю компанию, сидевшую у камина. Гости смотрели на танец саламандры.
— А вот и резюме соискателей, — добавил гоблин и всучил Моране кипу свитков.
Не собиралась их читать Морана. Договоры нужно соблюдать, да только обе стороны это обязаны делать. Когда солнце прибывает, каждый день у суккубов на счету. Пусть жребий решит все. Прошептала пару слов Морана да кости игральные из рукава достала.
Да только тут старые знакомые на нее со свитков глянули. Подмигнула Кармен, насмешница, что любила до смерти — и НЕ любила тоже… Вот дядюшка Оле-Лукойе, которого еще Песочным человечком кличут, стоит, на зонт опирается. Неправильно зовут его люди, не Песочный он человек, а Мастер Зонтов. Это он Моране тот самый зонт сшил, что над каждой кроватью, куда приходит суккуб, раскрывается… Не пожалел красок старый мастер, смог для Мораны то сделать, что для себя не смог. И черный у Мораны зонт, и разноцветный одновременно. Приветливо улыбнулся Данко.
Страница 1 из 14
