Сизиф

К тому же, велика вероятность того, что мне потребуется день или два, чтобы отлежаться в тепле, в какой-нибудь пещере, и не дать болезни перейти в более тяжелую стадию. Пока у меня достаточно сил, я мог бы не останавливаться в каждом найденном мною укрытии, но треклятые голоса, хоть и не появлялись больше, перебили весь мой сон. Поэтому я решил, что буду пытаться немного поспать в каждом удобном месте, а после двигаться дальше с максимальной скоростью.

Еды осталось на три дня, если есть до и после марша. Необходимо урезать рацион до минимума, иначе я рискую не дотянуть до базы (знать бы еще, где она). Возможно, придется сбросить что-то из вещей. Этот выбор я сделаю позже.

Я решительно не намерен становиться жертвой наводнения. Этот дождь не сильнее меня.

Без даты

Грохот, скрежет и удар, от которого содрогнулись горы. Я упал, не сумев удержаться на ногах, и съехал к обрыву по скользкой от дождя дороге. Лишь в последний момент мне удалось ухватиться за искорёженную ветку карликового дерева, проросшего корнями в скалу. В тот момент я думал о спасении своей жизни едва ли больше, чем о спасении своего багажа, без которого мне не протянуть и трех дней. Тем не менее, один рюкзак все же соскользнул с плеча. У меня больше нет запасной одежды.

Вскарабкавшись обратно на дорогу, я огляделся, пытаясь выяснить причину произошедшего, и внизу, там, обычно бушевали темные волны, я увидел обширную белую гладь, простиравшуюся на целые километры в стороны. Невероятных размеров айсберг, от чьих берегов веяло холодным величием, попирал скалу, заставляя ее с треском содрогаться, как пластиковый сарай при землетрясении. С трепетом и ужасом я отступил назад.

Но то, что случилось позже, никак не выходит у меня из головы. Я думал об этом всю дорогу, и думаю об этом сейчас, на привале, ежеминутно прокручивая в мыслях увиденное, словно кадры из вирусной рекламы…

Сперва я услышал гул. Он нарастал с каждой секундой, и вскоре я узнал в нем звук летящего самолета. Помню, как я рассмеялся. Поднял голову вверх и захохотал в гремящее небо, прямо в лицо дождю, предвкушая скорое спасение.

Моя радость была преждевременна.

Пробившись сквозь завесу дождя, мне в глаза ударил свет. Самолет шел прямо на меня, снижая высоту для посадки. Посадки на айсберг.

Помню, я заорал, как сумасшедший, замахал руками, пытаясь предостеречь. Как будто это могло помочь…

По льду завизжали шасси, раздался резкий хлопок. Машину развернуло на бок, борт накренился, треснуло крыло, и из турбины рвануло пламя. Корпус раскололся на две части. Пылающая турбина, ударившись об лед, отскочила прямо в хвостовой отсек. Взрыв выплюнул наружу остатки топлива, образовав на мокром снегу рыжую полосу. Передняя часть проскользила до самой скалы, кружась вокруг собственной оси. Кажется, в тот момент до меня докатились агонизирующие вопли ужаса, от которых моя кровь стала холоднее вечных льдов… а потом голоса заглушил удар и рев пламени…

Это был девятьсот тридцатый Эиркруйзер 2023-го года. Компания NA-Транс. Триста девяносто пассажиров. Грузоподъемность девятнадцать тонн. Дальность перелета восемнадцать тысяч четыреста.

Господи, в какой кошмар я попал? И где граница этого сна?

Без даты

Опять вернулись голоса. И этот проклятый плач. Но они больше не реагируют на мои оклики.

По крайней мере, теперь я знаю, что они — не плод моего сонного бреда. Или, может, теперь этот бред приходит ко мне и наяву?

Это голоса детей, ищущих спасения в этих горах так же, как и я. Они не понимают моего языка, поэтому и не отвечают. Иногда мне так кажется.

Иногда мне кажется, что это голоса погибших в крушении. Голоса тех, кто был в том самолете. Мне кажется, что со мной говорят мертвецы.

Иногда мне кажется, что я слышу стоны. Иногда я узнаю в них людей… иногда Йозефа, иногда мать… иногда Дворжека… Почему у полковника нет головы?

Донимает кашель.

Иногда мне кажется, что это моя плата за три дня счастья.

Без даты

Плач сводит с ума. Выбрался наружу и орал в темноту, как безумец. Потом мне стало страшно, и я забежал обратно в свою нору, словно испуганный обмочившийся щенок в конуру. Зарекся покидать убежище без необходимости.

Сейчас голоса стихли. Скалы периодически вздрагивают, а вода подобралась почти вплотную. Я должен прекратить впадать в безумие и двигаться дальше. Айсберг и так отобрал у меня много времени.

Успокоиться. Успокоиться. Успокоиться.

Не выходит из головы самолет.

Что могло заставить экипаж принять решение о посадке на айсберг? Почему они пошли на такой шаг? Если им была необходима аварийная посадка, пилот должен был выйти на связь с базой, получить координаты и информацию о погодных условиях. Но даже если связи по какой-то причине не было, как можно перепутать айсберг со взлетной полосой? Разве это возможно?