Сизиф

Разве на льдине были сигнальные огни? Может, приборы дали сбой из-за поднявшегося уровня воды? Может, это была аварийная посадка? Или, может, уже и нет никаких диспетчеров? Может, и базы никакой нет?

Это был самолет североамериканской компании. Может, дождь идет не только здесь? И здесь — это где?

Еды осталось на два раза. Перед сном есть не буду.

Если через два привала не доберусь до базы, оставлю все вещи и пойду налегке. Какой с них прок, если есть нечего?

Если двигаться быстро, то не будет холодно.

Интересно, где сейчас Йоз?

Без даты

Дождь с редкими градинами. Дорога покрылась ледяной коркой. Надел на сапоги подошву с шипами. Идти неудобно, зато я застрахован от возможности скатиться вниз по льду. Деревья у края обрыва растут не везде.

В боковом кармане рюкзака Мусы нашел пригоршню зацветшего риса. Съел эту дрянь первой, оставив последнее кольцо ветчины на следующий переход. Главное, чтоб не стошнило.

Сколько еще будет длиться эта дорога?

Предположительно вторник, 26 апреля

Долго думал, какое сегодня число. В этой вечной ночи я потерял счет не только часам, но и дням.

Почему я не взял с собой одну из тех хреновин, которыми мне выдавали зарплату? Этого барахла хватило бы, чтоб увешать здесь ими каждую пещеру. Тогда я хотя бы знал, какой сейчас день и час.

В Пльзене сейчас цветут абрикосы. Над городом стоит нежный розовый туман. Помню, как в детстве обожал наблюдать весну из окна электрички. Начинаю задумываться, так ли сильно я не люблю свой город.

Мое внимание привлекла струйка дыма, идущая из низкой пещеры. На сердце тут же отлегло. Если есть дым, значит, есть и люди. Живые люди. Я вскрикнул, дав знать о своем присутствии, надеясь, что в укрытии находятся мои спутники. Но навстречу мне никто не вышел. С некоторой опаской я заглянул внутрь.

По центру пещеры догорали остатки углей, тускло освещая пол и стены. На земле я заметил сбитую пыль и мусор — следы недавно покинутого лагеря. Я сделал еще несколько шагов и замер в изумлении.

Передо мной сидел человек. Лицо его было искривлено, мышцы замерли в спазме. Глаза смотрели в пустоту, правое веко раздулось от кровоподтека. Подбородок и губы покрывала темная корка.

В этом человеке я узнал Йозефа.

Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, насколько плохи его дела. У Фишеля выбито плечо, оно распухло и посинело. Похоже, сломано несколько ребер. Кожа на затылке содрана, через зияющую рану видно кость черепа. Картина событий вырисовалась сама по себе.

Муса, Милош и Эрберты, судя по всему, отправились дальше, посчитав Йозефа чрезмерной обузой. Оставили его, как оставили меня. Бросили умирать. Но вот вопрос для размышлений: получил ли Йоз свои раны вследствие обвала, или же они имеют другую, человеческую природу?

Правда, «друзьям» Йозефа хватило совести оставить ему еды — рядом с костром стоял мешок с вяленым мясом и промокшим хлебом. Или они попросту забыли пожитки в спешке? Нет, едва ли. В любом случае, они оказали Фишелю медвежью услугу. В его состоянии он не способен даже жевать самостоятельно…

Я пробовал допытаться у Йозефа, где мы находимся и как далеко еще идти до базы. Бесполезно. Большую часть времени он проводит пуская слюни, а в те редкие минуты, когда к нему приходит просветление, он со стоном корчит гримасы, смотрит на меня пустым взглядом и хрипит что-то про флаг компании и про вершину успеха. Мудак. Чертов карьерист. Неужели в его мозгах ничего больше не осталось?

Но из всего этого можно извлечь и положительную информацию. Они были здесь. А, значит, я на правильном пути.

Сейчас я должен принять решение, от которого будет зависеть моя жизнь и совесть. Имею ли я право уподобиться эгоистичной мрази, когда мне самому угрожает смертельная опасность?

Осилил первый переход.

Как и предполагалось, с новой ношей моя скорость уменьшилась почти вдвое.

В одном из спальных мешков я проделал два отверстия для ног, усадил туда Йозефа. Веревку я разрезал надвое, из кусков сделал ремни. Получилось что-то вроде сумки, в каких городские мамаши носят своих детей. Вот только Йоз весит далеко не как младенец.

Кашель глубокий. Как бы не дошло до легких. Большинство моих остановок были только для того, чтобы откашляться. Хочется думать, что это не воспаление, а чересчур влажный воздух.

04.27, среда

День новых встреч.

Прошел примерно километр от убежища и наткнулся на снежный завал. Дорога, к счастью, оказалась довольно широкой на этом участке, и у меня не возникло проблем с обходом преграды. Однако гораздо интересней оказалось другое.

Подойдя к завалу, я заметил торчащий из-под снега трос. Эта находка пришлась как нельзя кстати — разрезав веревку, я лишился сушилки для одежды. Я ссадил Йозефа к скале и потянул трос на себя.