Мама? Ты помнишь, как все началось? Помнишь?
Добавить в моё избранное
47 мин, 6 сек 17447
«Молодец», — удовлетворённо выдохнул, кажется, в самое ухо голос матери.
Слух уловил тихий щелчок открывающейся двери, и спину и затылок Матье словно окатило ледяной водой. С трудом оторвав взгляд от лежащего у самых ног и содрогающегося в конвульсиях тела, подросток поднял взгляд и задохнулся от ужаса, встретив взгляд ярко-оранжевых глаз полового(3) из «Кубрика» — немого аргонианина по прозвищу Болтун…
Глава 4
Вытащив парящую в стылом воздухе крипты тряпку из деревянного ведра, Матье вытер мокрый нос рукавом и принялся размазывать грязь и засохшую кровь по каменной столешнице. На самом деле бальзамировочный стол следовало отмыть как следует, иначе старый хромой Ральд будет недоволен. А рука у него тяжёлая, даром, что кашляет так, что своды крипты трясутся… да и клюкой он орудует не хуже, чем булавой. Вспомнив, как ему в последний раз прилетело по хребту крепкой палкой за ослушание, подросток передёрнул плечами и с удвоенным усердием стал елозить по столешнице тряпкой.
В помощники к жрецу Аркея Матье определил Болтун, предварительно все же поинтересовавшись, не испытывает ли его подопечный страха перед мёртвыми. Мертвецов мальчишка не боялся — тот случай с казнённым разбойником был не в счёт, да и с бретонцем его больше испугала вероятность наказания — и излишней брезгливостью не страдал: одним из излюбленных, хотя и нечастых по понятным причинам, развлечений мальчишек из анвильских предместий было найти несвежий труп какого-нибудь бродяги и потыкать длинной палкой в раздувшийся позеленелый живот. Смрад, конечно, был ужасающим, но тот особый, ни на что не похожий звук, с каким разрывалась гниющая плоть, выпуская наружу зловонное содержимое нутра… Матье никогда в жизни бы не признался, что ему нравится слышать этот звук. Болтуну он, разумеется, ничего такого не сказал, но подозревал, что немой ящер все равно о чем-то догадался…
В крипту, понятное дело таких мертвецов не приносили, предпочитая, по возможности, зарывать на месте, да и старик вряд ли бы одобрил что-то подобное. Но и без того Ральд умел заинтересовать и объяснял свои действия просто и понятно, так что уроки Матье были даже в радость, несмотря даже на то, что мальчишка не видел себя в будущем ни жрецом Аркея, ни хотя бы простым бальзамировщиком. Единственным недостатком было то, что изгвазданный стол потом ему же и приходилось отмывать. Но это вполне можно было пережить. Гораздо больше Матье интересовало то, что теперь он не страдал от постоянного голода. А избегать встреч с находящимся в непрекращающемся запое отцом стало ещё проще — теперь, когда ему не приходилось втихую красть еду у Белламонта-старшего домой, на маяк, он приходил только переночевать.
Жреца Аркея, в помощники которому, на самом деле звали Струдхаральд. Струдхаральд Громовой Молот, из-за увечья прозванный Кривоногим, если уж совсем точно, но мальчишка был уверен, что мудрёное имечко не в состоянии выговорить ни один анвилец. Матье сам много раз пытался, но получалось у него через раз и то, если произносить медленно и по слогам. Впрочем, жрец не обижался на прозвище и великодушно позволял сокращать непроизносимое имя до короткого рубленого «Ральд». Он вообще был добрым — настолько, насколько вообще может быть добрым жрец, обмывающий и готовящий мертвецов к погребению почти каждый день. А ещё он был старым и больным. Только поэтому он согласился, как он сказал, «нянькаться» с Матье — помощник был ему необходим, а других желающих все равно не было. Сам же подросток был бы только рад, если бы жрец от него отказался — но его мнение было никому не интересно.
В ту страшную ночь Болтун его спас. Тогда Матье просто застыл, парализованный ужасом, встретив взгляд холодных, как у всякой рептилии, глаз аргонианина. Такой же немой, как и свидетель совершенного им убийства. Однако ящер повёл себя странно — прикрыл дверь, вновь активировав наложенные на стены заглушающие заклятия, и осмотрелся, свистяще фыркнув, когда подросток шарахнулся прочь. Отставил в сторону стул, осмотрел мёртвого бретонца, растянув безгубый рот в довольной усмешке при виде чёткого отпечатка пятерни, и отодвинул безвольную руку в сторону. Выроненный Матье кинжал он тщательно вытер о рубашку убитого и вложил в ножны на поясе мертвеца. А потом вздёрнул мальчишку на ноги и жестами изобразил «молчи» и«ты ничего не видел». Тот торопливо закивал, лихорадочно пытаясь понять, зачем аргонианину понадобилось его покрывать. А Болтун вновь довольно ощерился…
Движения его руки Матье увидеть не успел.
Очнулся он только под утро. Голова все ещё гудела после отвешенной аргонианином оплеухи, а запястья и щиколотки были крепко привязаны плетёными шёлковыми шнурами к кроватным столбикам — так растягивают волчьи шкуры на дубильном станке. Лежать было неудобно — под живот была подложена подушка, отчего его задница, судя по ощущениям, находилась несколько выше головы. А ещё он был раздет. Полностью. Для чего все это было сделано, он догадался сразу и запаниковал.
Слух уловил тихий щелчок открывающейся двери, и спину и затылок Матье словно окатило ледяной водой. С трудом оторвав взгляд от лежащего у самых ног и содрогающегося в конвульсиях тела, подросток поднял взгляд и задохнулся от ужаса, встретив взгляд ярко-оранжевых глаз полового(3) из «Кубрика» — немого аргонианина по прозвищу Болтун…
Глава 4
Вытащив парящую в стылом воздухе крипты тряпку из деревянного ведра, Матье вытер мокрый нос рукавом и принялся размазывать грязь и засохшую кровь по каменной столешнице. На самом деле бальзамировочный стол следовало отмыть как следует, иначе старый хромой Ральд будет недоволен. А рука у него тяжёлая, даром, что кашляет так, что своды крипты трясутся… да и клюкой он орудует не хуже, чем булавой. Вспомнив, как ему в последний раз прилетело по хребту крепкой палкой за ослушание, подросток передёрнул плечами и с удвоенным усердием стал елозить по столешнице тряпкой.
В помощники к жрецу Аркея Матье определил Болтун, предварительно все же поинтересовавшись, не испытывает ли его подопечный страха перед мёртвыми. Мертвецов мальчишка не боялся — тот случай с казнённым разбойником был не в счёт, да и с бретонцем его больше испугала вероятность наказания — и излишней брезгливостью не страдал: одним из излюбленных, хотя и нечастых по понятным причинам, развлечений мальчишек из анвильских предместий было найти несвежий труп какого-нибудь бродяги и потыкать длинной палкой в раздувшийся позеленелый живот. Смрад, конечно, был ужасающим, но тот особый, ни на что не похожий звук, с каким разрывалась гниющая плоть, выпуская наружу зловонное содержимое нутра… Матье никогда в жизни бы не признался, что ему нравится слышать этот звук. Болтуну он, разумеется, ничего такого не сказал, но подозревал, что немой ящер все равно о чем-то догадался…
В крипту, понятное дело таких мертвецов не приносили, предпочитая, по возможности, зарывать на месте, да и старик вряд ли бы одобрил что-то подобное. Но и без того Ральд умел заинтересовать и объяснял свои действия просто и понятно, так что уроки Матье были даже в радость, несмотря даже на то, что мальчишка не видел себя в будущем ни жрецом Аркея, ни хотя бы простым бальзамировщиком. Единственным недостатком было то, что изгвазданный стол потом ему же и приходилось отмывать. Но это вполне можно было пережить. Гораздо больше Матье интересовало то, что теперь он не страдал от постоянного голода. А избегать встреч с находящимся в непрекращающемся запое отцом стало ещё проще — теперь, когда ему не приходилось втихую красть еду у Белламонта-старшего домой, на маяк, он приходил только переночевать.
Жреца Аркея, в помощники которому, на самом деле звали Струдхаральд. Струдхаральд Громовой Молот, из-за увечья прозванный Кривоногим, если уж совсем точно, но мальчишка был уверен, что мудрёное имечко не в состоянии выговорить ни один анвилец. Матье сам много раз пытался, но получалось у него через раз и то, если произносить медленно и по слогам. Впрочем, жрец не обижался на прозвище и великодушно позволял сокращать непроизносимое имя до короткого рубленого «Ральд». Он вообще был добрым — настолько, насколько вообще может быть добрым жрец, обмывающий и готовящий мертвецов к погребению почти каждый день. А ещё он был старым и больным. Только поэтому он согласился, как он сказал, «нянькаться» с Матье — помощник был ему необходим, а других желающих все равно не было. Сам же подросток был бы только рад, если бы жрец от него отказался — но его мнение было никому не интересно.
В ту страшную ночь Болтун его спас. Тогда Матье просто застыл, парализованный ужасом, встретив взгляд холодных, как у всякой рептилии, глаз аргонианина. Такой же немой, как и свидетель совершенного им убийства. Однако ящер повёл себя странно — прикрыл дверь, вновь активировав наложенные на стены заглушающие заклятия, и осмотрелся, свистяще фыркнув, когда подросток шарахнулся прочь. Отставил в сторону стул, осмотрел мёртвого бретонца, растянув безгубый рот в довольной усмешке при виде чёткого отпечатка пятерни, и отодвинул безвольную руку в сторону. Выроненный Матье кинжал он тщательно вытер о рубашку убитого и вложил в ножны на поясе мертвеца. А потом вздёрнул мальчишку на ноги и жестами изобразил «молчи» и«ты ничего не видел». Тот торопливо закивал, лихорадочно пытаясь понять, зачем аргонианину понадобилось его покрывать. А Болтун вновь довольно ощерился…
Движения его руки Матье увидеть не успел.
Очнулся он только под утро. Голова все ещё гудела после отвешенной аргонианином оплеухи, а запястья и щиколотки были крепко привязаны плетёными шёлковыми шнурами к кроватным столбикам — так растягивают волчьи шкуры на дубильном станке. Лежать было неудобно — под живот была подложена подушка, отчего его задница, судя по ощущениям, находилась несколько выше головы. А ещё он был раздет. Полностью. Для чего все это было сделано, он догадался сразу и запаниковал.
Страница 10 из 14
