Мама? Ты помнишь, как все началось? Помнишь?
Добавить в моё избранное
47 мин, 6 сек 17446
И торопливо отшагнул назад, крепко сжимая в мгновенно повлажневших ладонях украденное оружие.
«Вот теперь можно и прятаться», — одобрительно вздохнул голос матери, и тень с готовностью окутала подростка своим покровом.
Матье завертел головой, ища, подходящее укрытие — не стоять же посреди комнаты. Выйти из неё не получится — бретонец поставил ноги так, что проскользнуть, не зацепившись, было невозможно. Кровать он тоже отмёл сразу: моряк — мальчишка по-прежнему считал бретонца моряком — будет искать его там в первую очередь. И никакая невидимость не спасёт. Угол? Нет, ему нужно такое место, где его не будут искать. Или откуда можно быстро переместиться в другое…
Мужчина тем временем выпрямился и зло процедил:
— Мне плевать. Деньги уплачены? Вот и не мешай. Утром пришлешь Болтуна.
Захлопнул дверь — по стенам комнаты тут же прошлась волна слабого зеленоватого мерцания — и повернулся. Матье крепче сжал рукоять кинжала. Она была неудобной, под крупную мужскую руку и то и дело норовила выскользнуть. А ронять кинжал было ни в коем случае нельзя.
Бретонец внимательно оглядел комнату и озадаченно моргнул. Раз, другой. А потом расплылся в хищной усмешке:
— Ма-алыш… Какой же ты… предсказуемый. Маленький глупый мальчик решил поиграть в прятки? Ну-ну, поиграем…
От звука его голоса, этих игривых мурлыкающих ноток в нем, Матье захотелось заскулить от страха, и он зажал себе рот, чтобы не выдать себя. И тихонько, на полшажочка отступил назад, хоть и стоял в стороне.
Ухмыляющийся мужчина подошёл к кровати и наклонился, откидывая покрывало.
— Какого Обливиона? — тут же взревел он и вскочил.
Подросток испуганно замер, следя за взглядом недобро сощуренных глазок, цепко обшаривающих комнату, и затаил дыхание, радуясь, что после побоев нос остался цел. Чудом, не иначе.
— Маленький стервец, — процедил мужчина, — думаешь, спрятался, да? Невидимость, значит? Хитро… но она когда-нибудь развеется. И тогда, — Матье содрогнулся от звучащей в его голосе злобы, — я покажу тебе прятки… я т-тебя… на куски…
Разговаривая, бретонец непрерывно ходил по комнате, шаря растопыренными руками и пиная воздух во всех затенённых местах. Подросток порадовался, что не попытался спрятаться возле двери — пространство возле неё мужчина проверял тщательнее всего. Несколько раз Матье удавалось увернуться буквально в последний момент.
Однако долго это не продлилось — сыплющий угрозами в адрес «маленького хитрозадого мерзавца» бретонец довольно быстро решил сменить тактику и уселся на стул, поставив его перед дверью.
— Ладно, парень, — миролюбиво произнес он через несколько минут ожидания, — я погорячился. Прячешься ты хорошо… в общем, я тебя отпускаю. Денег, правда, не дам, но это ты и сам понимаешь. Короче, выходи, я открою дверь.
Матье снова прижал свободную от кинжала руку ко рту, чтобы не выдать себя неосторожным восклицанием. Бретонец врал, и врал нагло, то ли держа мальчишку за дурака, то ли провоцируя. Увиденный в комнате набор приспособлений, о назначении которых было несложно догадаться, ясно давал понять, что отсюда его не выпустят. Ни за что. И никогда. По крайней мере, живым, теперь-то он это ясно понял. Замучают и убьют. Как конопатого, которого, как сейчас неожиданно вспомнил Матье, никто и никогда не звал по имени.
Убьют. Как маму…
Но он не хотел умирать!
Влажные от пота пальцы мальчишки судорожно сжались на скользкой рукояти, а сам Матье искренне пожалел, что это всего лишь кинжал. Был бы это меч… р-раз — и голова с плеч.
Голова…
Белые перья… тихий холодный голос, произносящий «Мать Ночи слышит твои молитвы»…
«Бей в горло».
Мальчик судорожно вздохнул, заставив сидящего перед дверью бретонца насторожиться. Но покров невидимости все еще надежно скрывал подростка от чужого взгляда.
«Бей в горло. Это легко», — настаивал голос, так похожий на материнский.
В горло. Мальчик тихонько выдохнул, делая первый осторожный шажок… Размахнулся, целясь в дёргающийся под кожей острый кадык…
Кровь, брызнувшая из глубокого кривого разреза, казалось, залила все вокруг. Бретонец вскочил, зажимая рукой рану, и Матье испуганно взвизгнул и выронил кинжал, делая несколько шагов назад. И снова вскрикнул, наткнувшись спиной на кровать.
Но мужчина его не преследовал, сразу же грузно осев обратно на стул. А мальчик не мог оторвать взгляда от толстых пальцев, по которым ползли густо-красные ручейки. Зрелище… завораживало.
Бретонец вдруг сполз со стула, что-то невнятно пробулькал, пуская ртом кровавые пузыри, и завалился вперед, рухнув лицом вниз прямо под ноги замершему в страхе и ошеломлении подростку. Ладонь, которой он пытался зажать рану на горле, звонко шлепнула по полу, оставив ярко-красный отпечаток пятерни над головой умирающего.
«Вот теперь можно и прятаться», — одобрительно вздохнул голос матери, и тень с готовностью окутала подростка своим покровом.
Матье завертел головой, ища, подходящее укрытие — не стоять же посреди комнаты. Выйти из неё не получится — бретонец поставил ноги так, что проскользнуть, не зацепившись, было невозможно. Кровать он тоже отмёл сразу: моряк — мальчишка по-прежнему считал бретонца моряком — будет искать его там в первую очередь. И никакая невидимость не спасёт. Угол? Нет, ему нужно такое место, где его не будут искать. Или откуда можно быстро переместиться в другое…
Мужчина тем временем выпрямился и зло процедил:
— Мне плевать. Деньги уплачены? Вот и не мешай. Утром пришлешь Болтуна.
Захлопнул дверь — по стенам комнаты тут же прошлась волна слабого зеленоватого мерцания — и повернулся. Матье крепче сжал рукоять кинжала. Она была неудобной, под крупную мужскую руку и то и дело норовила выскользнуть. А ронять кинжал было ни в коем случае нельзя.
Бретонец внимательно оглядел комнату и озадаченно моргнул. Раз, другой. А потом расплылся в хищной усмешке:
— Ма-алыш… Какой же ты… предсказуемый. Маленький глупый мальчик решил поиграть в прятки? Ну-ну, поиграем…
От звука его голоса, этих игривых мурлыкающих ноток в нем, Матье захотелось заскулить от страха, и он зажал себе рот, чтобы не выдать себя. И тихонько, на полшажочка отступил назад, хоть и стоял в стороне.
Ухмыляющийся мужчина подошёл к кровати и наклонился, откидывая покрывало.
— Какого Обливиона? — тут же взревел он и вскочил.
Подросток испуганно замер, следя за взглядом недобро сощуренных глазок, цепко обшаривающих комнату, и затаил дыхание, радуясь, что после побоев нос остался цел. Чудом, не иначе.
— Маленький стервец, — процедил мужчина, — думаешь, спрятался, да? Невидимость, значит? Хитро… но она когда-нибудь развеется. И тогда, — Матье содрогнулся от звучащей в его голосе злобы, — я покажу тебе прятки… я т-тебя… на куски…
Разговаривая, бретонец непрерывно ходил по комнате, шаря растопыренными руками и пиная воздух во всех затенённых местах. Подросток порадовался, что не попытался спрятаться возле двери — пространство возле неё мужчина проверял тщательнее всего. Несколько раз Матье удавалось увернуться буквально в последний момент.
Однако долго это не продлилось — сыплющий угрозами в адрес «маленького хитрозадого мерзавца» бретонец довольно быстро решил сменить тактику и уселся на стул, поставив его перед дверью.
— Ладно, парень, — миролюбиво произнес он через несколько минут ожидания, — я погорячился. Прячешься ты хорошо… в общем, я тебя отпускаю. Денег, правда, не дам, но это ты и сам понимаешь. Короче, выходи, я открою дверь.
Матье снова прижал свободную от кинжала руку ко рту, чтобы не выдать себя неосторожным восклицанием. Бретонец врал, и врал нагло, то ли держа мальчишку за дурака, то ли провоцируя. Увиденный в комнате набор приспособлений, о назначении которых было несложно догадаться, ясно давал понять, что отсюда его не выпустят. Ни за что. И никогда. По крайней мере, живым, теперь-то он это ясно понял. Замучают и убьют. Как конопатого, которого, как сейчас неожиданно вспомнил Матье, никто и никогда не звал по имени.
Убьют. Как маму…
Но он не хотел умирать!
Влажные от пота пальцы мальчишки судорожно сжались на скользкой рукояти, а сам Матье искренне пожалел, что это всего лишь кинжал. Был бы это меч… р-раз — и голова с плеч.
Голова…
Белые перья… тихий холодный голос, произносящий «Мать Ночи слышит твои молитвы»…
«Бей в горло».
Мальчик судорожно вздохнул, заставив сидящего перед дверью бретонца насторожиться. Но покров невидимости все еще надежно скрывал подростка от чужого взгляда.
«Бей в горло. Это легко», — настаивал голос, так похожий на материнский.
В горло. Мальчик тихонько выдохнул, делая первый осторожный шажок… Размахнулся, целясь в дёргающийся под кожей острый кадык…
Кровь, брызнувшая из глубокого кривого разреза, казалось, залила все вокруг. Бретонец вскочил, зажимая рукой рану, и Матье испуганно взвизгнул и выронил кинжал, делая несколько шагов назад. И снова вскрикнул, наткнувшись спиной на кровать.
Но мужчина его не преследовал, сразу же грузно осев обратно на стул. А мальчик не мог оторвать взгляда от толстых пальцев, по которым ползли густо-красные ручейки. Зрелище… завораживало.
Бретонец вдруг сполз со стула, что-то невнятно пробулькал, пуская ртом кровавые пузыри, и завалился вперед, рухнув лицом вниз прямо под ноги замершему в страхе и ошеломлении подростку. Ладонь, которой он пытался зажать рану на горле, звонко шлепнула по полу, оставив ярко-красный отпечаток пятерни над головой умирающего.
Страница 9 из 14
