Мама?

Затылок кольнуло тонкой иголочкой боли.

«Тише, мой мальчик… тише».

От неожиданности мальчишка споткнулся о порог. Мама! Но… как?

Вспомнился меч в облаке белых перьев, покрытые тонкой корочкой изморози комья земли на могиле… На глаза сами собой навернулись слезы. Мамы больше нет…

«Тише, мой мальчик, я здесь. Я с тобой».

Мама умерла. Её убили. Он сам это видел.

«Неправда. Я всегда с тобой, мой мальчик. Мой Матье».

Жёсткий рывок привёл его в чувство. Бретонец, о котором Матье забыл, поглощённый собственными переживаниями, изучающе смотрел на него:

— Ну, парень, как тебе здешние апартаменты?

— Все такое красивое, — нерешительно протянул подросток, настороженно оглядывая обитые красно-коричневым узорчатым шёлком стены, которые он смутно помнил с предыдущего раза. Хотя тогда было не до разглядываний…

— Что-то ты не слишком удивлён. Небось, не в первый раз сюда попадаешь, а?

— Никогда тут не был, — солгал мальчишка, против воли опуская глаза.

— Врёшь, — хмыкнул мужчина. — Был ты тут. Может быть, даже в этой самой комнате. А мне Моне тут заливал…

Голос у него был почему-то довольный.

Жёсткие мозолистые пальцы поддели подбородок, заставляя поднять голову.

— Не расскажешь, малыш?

Матье отдёрнулся и отчаянно замотал головой, в которой билась испуганная мысль — откуда он узнал?

— Не хочешь? — разочарованно протянул бретонец. — Зря. Мог бы поделиться… впечатлениями. Что понравилось, например…

Подросток едва сдержал вздох облегчения, сообразив, наконец, что моряк имел в виду совсем не то, о чем он подумал. Он рискнул поднять глаза и поёжился, заметив направленный на него взгляд моряка — внимательный, жадный. Предвкушающий. Мальчишка уже видел такой взгляд, но никак не мог вспомнить, у кого.

Поэтому, когда мужчина потянулся к нему, он шарахнулся в сторону. Безуспешно — тот по-прежнему удерживал его за плечо. И при попытке отшатнуться сжал пальцы крепче, не давая вырваться. Удержал… и начал сдавливать тонкую мальчишечью руку, изучающе разглядывая лицо жертвы. Матье дёрнулся раз, другой… хватка только усиливалась — медленно, мучительно. Он рванулся сильнее, заставив бретонца покачнуться. И в ужасе застыл, разглядев, что было разложено на небольшой круглом столике возле кровати, под которой он некогда прятался.

Что-то похожее на короткую плеть с десятком хвостов, каждый из которых заканчивался маленьким металлическим шариком. Ещё одна, с крючками. Щипцы разных форм. Длинные кривые иглы. Короткий нож с похожим на ложку лезвием. Груда каких-то ремней…

— Какой занятный… зверёныш… — мягко, мурлычуще, произнёс моряк, подтаскивая его к себе поближе.

Полно, моряк ли? Ведь старый Моне сдавал комнаты не только им. Матье рванулся что было сил и… неожиданная оплеуха отбросила его в угол комнаты. Ничего не видя от боли, он вскочил… чтобы тут же уткнуться грудью в жёсткую ладонь.

— Куда же ты собрался, малыш? — бретонец наклонился, белёсые глаза уставились, казалось, прямо в душу Матье. — Мы ведь только начали знакомиться… — новый удар, прямо в «узелок Магнуса».

Занятый попытками сделать хоть маленький вдох, мальчишка пришёл в себя только тогда, когда отцовский дублет уже валялся на полу. Взвизгнув, он судорожно сжался, вцепившись в завязки на штанах и рубашке, чтобы не дать себя раздеть. И получил ещё одну оглушающую затрещину. Но тут в дверь постучали, и мужчина, недовольно зарычав, отшвырнул подростка на широкую кровать.

— Харч для мальца, — сквозь звон в голове услышал Матье.

Моне, владелец «Кубрика».

— Отлично, — зло проворчал в ответ бретонец, поставив деревянный поднос с тарелкой парящей каши на низкий столик возле двери и потянувшись закрыть толстую, обитую войлоком дверь.

— Подожди, — проговорил трактирщик.

И, понизив голос, что-то забормотал.

Подросток торопливо скатился на пол, не сводя взгляда с занятого разговором мужчины. Точнее, с его левой руки, сжимающей ручку, и плеча, которым он подпирал дверь, загородив узкую щель телом и высунув из комнаты голову. Позвать на помощь? Ещё не успев додумать эту мысль, он понял всю её глупость — трактирщику наверняка все известно. Не зря же он о чем-то предупреждал бретонца.

«Нож. Возьми нож, мальчик», — услышал он чуть слышный, но такой узнаваемый голос.

Мама? Опять?!

«Возьми нож! Быстрее!»

Глаза Матье тут же устремились к висящему на поясе мужчины кинжалу. Пригнувшись, подросток подкрался к бретонцу. И замер — если его поймают, оплеухой он не отделается.

Тень всколыхнулась…

«Нет! Не сейчас!»

Пальцы сомкнулись на оплетённой рукояти. Затаив дыхание, Матье осторожно вытянул кинжал из ножен, молясь всем богам, чтобы его владелец, придерживающий дверь за ручку, ничего не заметил.