История, которую я хочу поведать на этих листах бумаги, случилась со мной в декабре 2010 года. Она является самой ужасной чередой событий, которую мне довелось пережить за свои 43 года жизни. Не обладая большими писательскими навыками, я не собираюсь вызвать у читателя сострадание или какое-то подобное этому чувство…
Добавить в моё избранное
49 мин, 9 сек 17361
С неба падают беззаботные снежинки, безропотно ложась на мёртвое лицо, омываясь в розовый цвет и покрывая его ледяной коркой, с целью навсегда оставить на лице выражение страданий, боли и страха. Я никогда не обладал бурной фантазией, но почему-то именно эта картинка представилась мне очень явственно, и, невольно, я попятился от своего тела, подальше от снежного пространства и всей этой фантазии вообще.
Иногда я смотрел в окно на быстро бегущую ленту дороги под колёсами. Ужасным было то, что в эту ночь поднялась сильная метель — ещё сильнее, чем была до этого — и теперь пространство было окутано белой рябью настолько плотной, что её можно было спутать с туманом. Я присматривался, щурил глаза, но проглядеть сквозь эту белую завесу не представлялось возможным. Никто не знал хотя бы где мы, а ведь за три с половиной часа — ровно столько прошло времени с того момента, когда мы свернули с дороги — можно было очень далеко уехать. Поворотов мы миновали столько, что и запомнить было невозможно. Да и мало ли просёлочных дорог, не отмеченных на карте?
Девочка проснулась на руках у матери и теперь о чём-то с ней тихо разговаривала. Девушке, после долгих попыток, удалось уснуть.
Ещё час езды и я почувствовал, как машина на очень низкой скорости преодолевает поворот. Должно быть, мы приближаемся к нужному месту, подумал я и машина, проехав ещё несколько метров, остановилась. Мотор заглох, и теперь до ушей доносилось лишь заунывное пение ветра. Ещё через несколько секунд в шум ветра вмешались человеческие голоса. Слышались они отдалённо, будто преодолевая какое-то препятствие, так, что нельзя было разобрать слов. Но они становились всё ближе, и это было подобно приближению огромного шара, который вот-вот нас раздавит — так все мы боялись приближения этих голосов. Со временем они приобретали более отчётливое звучание, но так и оставались непонятным набором звуков. Водитель сидел, не двигался, и я заметил, как пристально он смотрит в окно с пассажирской стороны, на тех, кто к нам приближался. Во взгляде этом прослеживалось глубокое уважение и страх.
Когда голоса были совсем близко, водитель нажал на кнопку, сработала сигнализация и дверь в Газель открылась. Вместе с порывом ветра в салон машины влетели слова: «… встречу сам».
Я уже видел силуэт человека в окне, который к нам приближался, и которому принадлежали эти слова. Одет он был в такое же пальто, что и лежавший на полу ботаник, только на незнакомце оно выглядело более новым и ухоженным. На голове шляпа, одетая совершенно не по погоде. Он придерживал её рукой, чтобы ветер не унёс её. Тёмного цвета брюки в полах заляпанные толстым слоем липкого снега. Ботинки невозможно было разглядеть — они утопали в нерасчищенной, покрытой снегом, дорожке.
— Господи! Что это? — его голос сошёл почти до крика, когда он увидел распластавшегося на полу ботаника. — Уберите!
Словно из ниоткуда появился человек, схватил мертвеца за ноги и рывком вытащил из салона. Тело оставило за собой кровавый мазок. В ту же секунду заскочил незнакомец в шляпе.
— Вам выпала честь быть моими гостями и… Нет, подождите! — он заметил, как женщина открыла рот, чтобы что-то сказать ему или спросить, но вовремя остановил её жестом. — Я понимаю, у вас возникла уйма вопросов, но я предлагаю обсудить их чуть позже — за столом. Наверняка все вы голодны, — он любезно улыбнулся нам и от этой улыбки побежал холод по спине. Вместе с тем, напомнив мне о голоде, я почувствовал, как желудок стянул железный обруч — до этого момента я совсем не думал о еде.
— И заранее прошу простить меня и моего водителя за случившийся здесь инцидент. Такое бывает довольно редко, — он покосил взгляд наружу, туда, где двое мужчин упаковывали труп в целлофановый пакет. — Пройдите за мной.
Он вышел из Газели. Я пошёл за ним следом, за мной — девушка, а за ней — женщина с дочкой.
Дико выл ветер, бросая в лицо мелкие и острые как иглы снежинки. Идти приходилось почти вслепую, так что я видел только ноги того, за кем шёл. Мне даже пришла в голову мысль, что в этой круговерти не так уж и сложно потеряться и не потерялись ли уже дамы? Но нет, мои волнения были напрасны. Сквозь рёв ветра и стены снега до меня доносились капризы маленькой девочки, совсем тихие. Природа так гасила звуки, что окажись мы в пустой комнате, от этих криков лопнули бы барабанные перепонки.
Я попытался посмотреть по сторонам, но ветер захлёстывал лицо и кидался острыми снежинками. Единственное что удалось разглядеть — пустынное пространство перед домом густо занесённое снегом, и дом примерно в три этажа. Такая картина напомнила мне зловещий Оверлук, только вместо подстриженных в виде зверей кустарников здесь кое-где из-под толщи снега выглядывали деревья. Они стояли, злобно растопырив свои лысые ветви подобно кривым пальцам старой колдуньи во время произношения страшных заклинаний.
Двигались мы очень медленно.
Иногда я смотрел в окно на быстро бегущую ленту дороги под колёсами. Ужасным было то, что в эту ночь поднялась сильная метель — ещё сильнее, чем была до этого — и теперь пространство было окутано белой рябью настолько плотной, что её можно было спутать с туманом. Я присматривался, щурил глаза, но проглядеть сквозь эту белую завесу не представлялось возможным. Никто не знал хотя бы где мы, а ведь за три с половиной часа — ровно столько прошло времени с того момента, когда мы свернули с дороги — можно было очень далеко уехать. Поворотов мы миновали столько, что и запомнить было невозможно. Да и мало ли просёлочных дорог, не отмеченных на карте?
Девочка проснулась на руках у матери и теперь о чём-то с ней тихо разговаривала. Девушке, после долгих попыток, удалось уснуть.
Ещё час езды и я почувствовал, как машина на очень низкой скорости преодолевает поворот. Должно быть, мы приближаемся к нужному месту, подумал я и машина, проехав ещё несколько метров, остановилась. Мотор заглох, и теперь до ушей доносилось лишь заунывное пение ветра. Ещё через несколько секунд в шум ветра вмешались человеческие голоса. Слышались они отдалённо, будто преодолевая какое-то препятствие, так, что нельзя было разобрать слов. Но они становились всё ближе, и это было подобно приближению огромного шара, который вот-вот нас раздавит — так все мы боялись приближения этих голосов. Со временем они приобретали более отчётливое звучание, но так и оставались непонятным набором звуков. Водитель сидел, не двигался, и я заметил, как пристально он смотрит в окно с пассажирской стороны, на тех, кто к нам приближался. Во взгляде этом прослеживалось глубокое уважение и страх.
Когда голоса были совсем близко, водитель нажал на кнопку, сработала сигнализация и дверь в Газель открылась. Вместе с порывом ветра в салон машины влетели слова: «… встречу сам».
Я уже видел силуэт человека в окне, который к нам приближался, и которому принадлежали эти слова. Одет он был в такое же пальто, что и лежавший на полу ботаник, только на незнакомце оно выглядело более новым и ухоженным. На голове шляпа, одетая совершенно не по погоде. Он придерживал её рукой, чтобы ветер не унёс её. Тёмного цвета брюки в полах заляпанные толстым слоем липкого снега. Ботинки невозможно было разглядеть — они утопали в нерасчищенной, покрытой снегом, дорожке.
— Господи! Что это? — его голос сошёл почти до крика, когда он увидел распластавшегося на полу ботаника. — Уберите!
Словно из ниоткуда появился человек, схватил мертвеца за ноги и рывком вытащил из салона. Тело оставило за собой кровавый мазок. В ту же секунду заскочил незнакомец в шляпе.
— Вам выпала честь быть моими гостями и… Нет, подождите! — он заметил, как женщина открыла рот, чтобы что-то сказать ему или спросить, но вовремя остановил её жестом. — Я понимаю, у вас возникла уйма вопросов, но я предлагаю обсудить их чуть позже — за столом. Наверняка все вы голодны, — он любезно улыбнулся нам и от этой улыбки побежал холод по спине. Вместе с тем, напомнив мне о голоде, я почувствовал, как желудок стянул железный обруч — до этого момента я совсем не думал о еде.
— И заранее прошу простить меня и моего водителя за случившийся здесь инцидент. Такое бывает довольно редко, — он покосил взгляд наружу, туда, где двое мужчин упаковывали труп в целлофановый пакет. — Пройдите за мной.
Он вышел из Газели. Я пошёл за ним следом, за мной — девушка, а за ней — женщина с дочкой.
Дико выл ветер, бросая в лицо мелкие и острые как иглы снежинки. Идти приходилось почти вслепую, так что я видел только ноги того, за кем шёл. Мне даже пришла в голову мысль, что в этой круговерти не так уж и сложно потеряться и не потерялись ли уже дамы? Но нет, мои волнения были напрасны. Сквозь рёв ветра и стены снега до меня доносились капризы маленькой девочки, совсем тихие. Природа так гасила звуки, что окажись мы в пустой комнате, от этих криков лопнули бы барабанные перепонки.
Я попытался посмотреть по сторонам, но ветер захлёстывал лицо и кидался острыми снежинками. Единственное что удалось разглядеть — пустынное пространство перед домом густо занесённое снегом, и дом примерно в три этажа. Такая картина напомнила мне зловещий Оверлук, только вместо подстриженных в виде зверей кустарников здесь кое-где из-под толщи снега выглядывали деревья. Они стояли, злобно растопырив свои лысые ветви подобно кривым пальцам старой колдуньи во время произношения страшных заклинаний.
Двигались мы очень медленно.
Страница 6 из 14
