Сверкающие кокарды

Перед ним предстало некое одноэтажное строение из кирпича, длина коего была примерно равна шести метрам, ширина трем, а высота двум, которое хотя сначала и было покрыто побелкой, все же ныне ее растеряло, деревянная гнилая дверь коего была закрыта на огромный замок, а единственное окно закрыто двумя досками, между которыми была большая щель. На поляну лился обильный лунный свет, который, однако, показался Дронову слишком ярким, что несколько его насторожило, пока у него не появились новые поводы для беспокойства: сначала подул ветерок, который заставил траву шевелиться, а затем прошелся по ногам, принеся с собою могильный холод и страх, который мурашками прошелся по всему телу Егора. В этот момент из самой чащи леса начала раздаваться музыка, притом не самая обычная, страшная, а Lux Aeterna, притом звук ее все приближался из чащи, сопровождаясь шумом ломающихся веток, будто нечто массивное двигалось на Дронова, заставив повернуться его спиной к строению, а лицом к лесу. Трудно даже описать ужас несчастного журналиста, перед которым теперь стояла стена непроглядной темноты, в которой невозможно было разглядеть ничего. Лес казался некой мрачной живой субстанцией, поглощающей любой свет, любую жизнь, которая была враждебно к нему настроена, и откуда, казалось, на него смотрело нечто, что он не мог увидеть, но что само его прекрасно видело. Тут музыка остановилась, но совсем не на долгое время, как полагал наш герой, ибо почти сразу сзади, из того домишки, раздалась песня «Тили-тили-бом», заставив Дронова медленно повернуть голову в его сторону. В оконце зажегся синий свет, притянув туда взгляд нашего героя, а потом в щели между двумя досками возникла морда с двумя злобными глазами. Ничего сделать Егор не мог, да и не пытался: он лишь смотрел в глаза тому существу пока оно было в оконце. Однако морда очень скоро исчезла, что не дало нашему герою никакого успокоения, ибо дверь домика в этот момент заскрипела, замок рухнул на землю, а затем из домика выплыла, именно выплыла, будто гигантская рыба в темноте морских глубин, фигура ежа. Последняя хорошо было освещена в свете луны, а посему наш герой мог разобрать не только очертания общего тела, но и мимические особенности этого существа. Еж, будто мрачная статуя, просто стоял в свете луны и глядел пронзительным взглядом, съедающим и некоторым образом произносящим Дронову: «Я знаю про тебе более, нежели ты сам, имея силу делать с тобой все, чего пожелается моему духу.». Затем гигант открыл свою огромную пасть, сказав: «Пойдем со мной — я сделаю из тебя своего Ганимеда.». Егор стоял, боясь не только шевелиться, но даже делать хоть какие движения мышц лица, однако последние совершенно бесконтрольно задергались самостоятельно, в то время как ноги отнялись и стали будто свинцовыми, а затем наш герой рванул со всех ног прочь от леса.

Бегство Дронова продолжалось довольно долгое время, которое по ходу своего движения ни разу не дало ему повода к раздумьям о том, будто еж или ежи все еще имеют за ним погоню. Окончилось его пустое бегство от своих мнимых преследователей на почти совершенно лысой горе, которая по-научному должна была именоваться холмом, ибо в высоте явно не брала планку нужды, где нашего героя ждал непродолжительный, но крайне важный для его больного здравия отдых, ибо курение, переедание и алкоголь существенно сократили порог чувствительности к нагрузкам физического характера. Егор пристроился под небольшим колючим кустом, от которого распространялось теплым ветром летней ночи знатное благовоние, ибо куст этот только был на горе, не считая еще нескольких подобных ему в отдалении, ибо гора была плоска как обеденный стол в трактире. Герой наш от усталости мгновенно задремал под кустом, хотя последними его мыслями перед полной потерей осознания и провалом в сон были слова: «Отдохну, а потом пойду в отель… Главное — не уснуть, а то еще ежи поймают как в» Судьбе человека… или замерзну, на худой конец«…. Проснулся Дронов от неких шагов, раздававшихся со стороны склона, которые издавал некто очень тяжелый, кто поднимался по песчано-каменистому склону холма, стуча по нему сапогами со шляпками гвоздей на подошвах, издавая характерный металлический звук. Герой наш не желал верить в единственную версию происхождения этих шагов, которая могла родиться в мозгу любого нормального человека, ибо разум его требовал еще сна, хотя сквозь дрему он и стал различать голоса, поняв, что шли двое. В определенный момент Егора просто разбудил хриплый голос:» Вставай, а то ведь замерзнешь.«. Дронов проснулся, никак уж не надеясь на свое спасение, однако ежи ничего не собирались делать с ним, просто разглядывая заспанного клерка с высоты своего роста, затем схватив его за ноги и руки, подбросив в небо и улетев вместе с ним. Двое ежей, движимые некоей колдовской силой зла, парили по воздуху будто на магнитной подушке, неся визжащего клерка над крымскими лесами, а затем опустив его, но не в том смысле, в коем слово это потребляют в колониях, но опустив на землю неподалеку от деревни небольшой.