Наш Город называют молодым. Но это не значит, что в его жизни нет тайн. Некоторые из них достались Городу от прошлого, а некоторые он приобрёл, пока строился и рос. Чаще всего с тайнами сталкиваются юные горожане…
Добавить в моё избранное
46 мин, 28 сек 9299
— Я ничего не знаю, — сказала она, достала из рюкзачка платок, прикрыла чудовищную куклу и даже подоткнула ткань под бока, чтобы не снесло ветром. Потом поинтересовалась: — Ты уверен, что бежняжка говорила обо мне? Может, о какой-нибудь другой Глаше?
Гоша пожал плечами, рассматривая траву, которая покрылась не то пылью, не то пеплом. А Глаша уселась возле забора и стала рассуждать:
— Мы снова вляпались в историю. В который раз. Значит, нам предстоит вмешаться в очень нехорошие события, чтобы изменить их. Ты слушаешь меня, Гоша?
Гоша кивнул, но взгляд от травы не отвёл. Что-то было не так. Хоть они с Глашей и привыкли к приключениям-превращениям, сегодня всё по-другому.
— Что может связывать кладбище и куклу? Только человек, ребёнок. Либо он давно там, кладбище-то старое, и кукла требует возмездия, справедливости, помощи; либо предупреждает о преступлении, которое должно произойти. Душа усопшего просит спасти живого ребёнка, — сказала Глаша и замолчала, потому что запуталась.
— А может, спасаться нужно нам? — предположил Гоша. — И какая-то Глаша чего-то знает. А искать эту Глашу нужно на кладбище.
— Как же найти калитку? Сплошной туман, — промолвила Глаша. — Можно часами кружить возле забора.
— Или годами, — буркнул Гоша. — Если нам суждено выбраться, нужно идти. Если нет, то у нас будет целый воз времени, чтобы рассуждать.
Ребята покатили велосипеды вдоль серого бетонного забора, с которым незаметно, но неотвратимо сливался весь мир.
— Ну и туманище… Словно вата. Глаша, ты где? — подал голос Гоша.
— Рядом, — откликнулась Глаша. — Остановись на минутку. Сейчас положу свой велик и буду держаться за сиденье твоего. А то ещё потеряем друг друга.
Гоша почувствовал движение, но поворачиваться к подруге не стал. А для чего, если он уже не мог увидеть даже свои руки?
Туман влажно налипал на лицо, лез в ноздри и рот, оставлял на языке привкус гари. И вдруг…
Сплошную пелену пронзили лучи света. Через минуту от тумана осталась лишь влага на теле и одежде.
— Ура! — крикнул Гоша. — Мы выбрались! Да здравствует солнце!
Но это был не солнечный свет, а спокойное, тихое сияние, которое излучало старое кладбище. За сосновыми ветвями не было видно неба. Выносливый бурьян колыхался над пустыми клочками земли между изъеденными временем памятниками и оградками. Гошу это не смутило. В конце концов, они проникли туда, куда хотели, разве не так?
— А теперь давай искать могилу твоей тёзки, — сказал он, повернулся и оторопел.
Перед ним стояла не подруга, а какая-то страхолюдина. На лице, покрытом сплошной коркой, чёрные провалы — глаза, нос, рот. Волос на голове нет. Тело обуглено. В пустых глазницах блестит влага.
— Чур меня! — заорал Гоша, прикрылся велосипедом. Потом бросил его и побежал, но остановился.
Где Глаша? Нет, он без неё не уйдёт. И если понадобится, повоюет и с тридцатью страхолюдиями.
— Чего выставилась? — крикнул он уродине. — Где моя Глаша?
— Гоша, что с тобой? Ты не узнаёшь меня? — сказало чудище и приблизилось к нему. — Это же я, Глаша…
— Ты?! Глаша? — разозлился Гоша. — Посмотри на себя в зер… Тьфу, тут зеркал нет. Найди лужу и посмотри. Глашка, она знаешь какая! Ресницы, глаза — во! В сто раз красивее всяких Барби. А ты уродина! Уродина! Не боюсь тебя!
Страхолюдия стала тихонько отступать, шаг за шагом удаляться от Гоши. Влага из глазниц пролилась на бугристую корку, которая когда-то была кожей.
А Гоша отправился на поиски нужной могилы. Он шёл и бормотал:
— Всё равно отыщу Глашу. Никто не помешает.
Через несколько минут, если, конечно, время на этом кладбище измерялось так же, как и в обычном мире, Гоша заметил нечто странное. Деревья стали ниже, сквозь их кроны показалось закатное небо. Трава выглядела сочнее и гуще. Могилы исчезли. Кое-где мелькнули симпатичные таёжные орхидеи — кукушкины слёзки и сапожки. Показались величественные «царские» саранки. И Гоша вышел к небольшому дому. На крыльце сидел и, свесив голову на грудь, спал старик. Что-то загремело, будто цепь, к которым привязывают сторожевых собак. Рядом с крыльцом действительно была собачья будка. Но пустая. Возле неё на земле — длинная цепь с ошейником.
— Здравствуйте, — нерешительно проговорил Гоша. С одной стороны, неудобно беспокоить пожилого человека, с другой — нужно использовать все возможности узнать, где находится Глаша.
Старик медленно поднял голову, поморгал подслеповатыми глазами, вздохнул и сказал:
— Здравствуй, не хворай и не бедствуй. Заплутал али потерял кого?
Гоша пустился в объяснения:
— Потерял Глашу. Это моя подруга. Мы хотели разыскать могилу другой Глаши, которая умерла более полувека тому назад. Но заблудились в тумане. Глаша всё время была рядом, а потом исчезла.
Гоша пожал плечами, рассматривая траву, которая покрылась не то пылью, не то пеплом. А Глаша уселась возле забора и стала рассуждать:
— Мы снова вляпались в историю. В который раз. Значит, нам предстоит вмешаться в очень нехорошие события, чтобы изменить их. Ты слушаешь меня, Гоша?
Гоша кивнул, но взгляд от травы не отвёл. Что-то было не так. Хоть они с Глашей и привыкли к приключениям-превращениям, сегодня всё по-другому.
— Что может связывать кладбище и куклу? Только человек, ребёнок. Либо он давно там, кладбище-то старое, и кукла требует возмездия, справедливости, помощи; либо предупреждает о преступлении, которое должно произойти. Душа усопшего просит спасти живого ребёнка, — сказала Глаша и замолчала, потому что запуталась.
— А может, спасаться нужно нам? — предположил Гоша. — И какая-то Глаша чего-то знает. А искать эту Глашу нужно на кладбище.
— Как же найти калитку? Сплошной туман, — промолвила Глаша. — Можно часами кружить возле забора.
— Или годами, — буркнул Гоша. — Если нам суждено выбраться, нужно идти. Если нет, то у нас будет целый воз времени, чтобы рассуждать.
Ребята покатили велосипеды вдоль серого бетонного забора, с которым незаметно, но неотвратимо сливался весь мир.
— Ну и туманище… Словно вата. Глаша, ты где? — подал голос Гоша.
— Рядом, — откликнулась Глаша. — Остановись на минутку. Сейчас положу свой велик и буду держаться за сиденье твоего. А то ещё потеряем друг друга.
Гоша почувствовал движение, но поворачиваться к подруге не стал. А для чего, если он уже не мог увидеть даже свои руки?
Туман влажно налипал на лицо, лез в ноздри и рот, оставлял на языке привкус гари. И вдруг…
Сплошную пелену пронзили лучи света. Через минуту от тумана осталась лишь влага на теле и одежде.
— Ура! — крикнул Гоша. — Мы выбрались! Да здравствует солнце!
Но это был не солнечный свет, а спокойное, тихое сияние, которое излучало старое кладбище. За сосновыми ветвями не было видно неба. Выносливый бурьян колыхался над пустыми клочками земли между изъеденными временем памятниками и оградками. Гошу это не смутило. В конце концов, они проникли туда, куда хотели, разве не так?
— А теперь давай искать могилу твоей тёзки, — сказал он, повернулся и оторопел.
Перед ним стояла не подруга, а какая-то страхолюдина. На лице, покрытом сплошной коркой, чёрные провалы — глаза, нос, рот. Волос на голове нет. Тело обуглено. В пустых глазницах блестит влага.
— Чур меня! — заорал Гоша, прикрылся велосипедом. Потом бросил его и побежал, но остановился.
Где Глаша? Нет, он без неё не уйдёт. И если понадобится, повоюет и с тридцатью страхолюдиями.
— Чего выставилась? — крикнул он уродине. — Где моя Глаша?
— Гоша, что с тобой? Ты не узнаёшь меня? — сказало чудище и приблизилось к нему. — Это же я, Глаша…
— Ты?! Глаша? — разозлился Гоша. — Посмотри на себя в зер… Тьфу, тут зеркал нет. Найди лужу и посмотри. Глашка, она знаешь какая! Ресницы, глаза — во! В сто раз красивее всяких Барби. А ты уродина! Уродина! Не боюсь тебя!
Страхолюдия стала тихонько отступать, шаг за шагом удаляться от Гоши. Влага из глазниц пролилась на бугристую корку, которая когда-то была кожей.
А Гоша отправился на поиски нужной могилы. Он шёл и бормотал:
— Всё равно отыщу Глашу. Никто не помешает.
Через несколько минут, если, конечно, время на этом кладбище измерялось так же, как и в обычном мире, Гоша заметил нечто странное. Деревья стали ниже, сквозь их кроны показалось закатное небо. Трава выглядела сочнее и гуще. Могилы исчезли. Кое-где мелькнули симпатичные таёжные орхидеи — кукушкины слёзки и сапожки. Показались величественные «царские» саранки. И Гоша вышел к небольшому дому. На крыльце сидел и, свесив голову на грудь, спал старик. Что-то загремело, будто цепь, к которым привязывают сторожевых собак. Рядом с крыльцом действительно была собачья будка. Но пустая. Возле неё на земле — длинная цепь с ошейником.
— Здравствуйте, — нерешительно проговорил Гоша. С одной стороны, неудобно беспокоить пожилого человека, с другой — нужно использовать все возможности узнать, где находится Глаша.
Старик медленно поднял голову, поморгал подслеповатыми глазами, вздохнул и сказал:
— Здравствуй, не хворай и не бедствуй. Заплутал али потерял кого?
Гоша пустился в объяснения:
— Потерял Глашу. Это моя подруга. Мы хотели разыскать могилу другой Глаши, которая умерла более полувека тому назад. Но заблудились в тумане. Глаша всё время была рядом, а потом исчезла.
Страница 12 из 14
