Наш Город называют молодым. Но это не значит, что в его жизни нет тайн. Некоторые из них достались Городу от прошлого, а некоторые он приобрёл, пока строился и рос. Чаще всего с тайнами сталкиваются юные горожане…
Добавить в моё избранное
46 мин, 28 сек 9283
— Пиковая Дама, отдай мою серёжку! — раздался прерывистый от волнения, но властный голос Оли.
А Настя снова всё испортила. Завопила, как пожарная сирена, бросилась к стене и включила свет.
В комнате, кроме девчонок, никого не было. Запах роз стал слабеть и через секунду-другую исчез.
Марина кинулась в детскую: а вдруг Пиковая Дама забрала её любимую сестрёнку Глашу?
Но малышка была на месте, в своей кроватке, и мирно спала. На одеяльце блестела потерянная Олей серёжка.
И таких случаев было немало. Честно говоря, даже много.
А когда Гоша и Глаша подросли и стали гулять вместе, то началось настоящее светопреставление.
Марина никогда не забудет происшествие на даче Гошиных родителей.
Им достался в наследство большой дом и громадный участок, который раньше принадлежал дедушке Гошиного папы. После ремонта состоялось новоселье. Марина всё бы отдала, чтобы не ехать туда, где в одно и то же время будут находиться Гоша и Глаша. Но её заставили мама, которая приходилась Глаше тётей, и большой мальчик Серёжа. Нет, Серёжа не настаивал на том, чтобы Марина снова нянчилась с «малявками». Просто у него был новый скутер, и ни одна из девчонок ещё не была приглашена прокатиться. И потом, он всегда смотрел на Марину через забор… Короче, ей пришлось сидеть с ребятнёй, пока отмечалось новоселье.
Гоша и Глаша возились в большой куче песка, которой вскоре предстояло стать садовыми дорожками. Из дома раздавалась музыка, а Маринино настроение ухудшалось с каждой минутой. Ведь из-за шума можно не услышать приближение скутера. Вдруг «малявки» перестали пищать. Повернули головы к громадному старому кусту сирени. Поспешно выбрались из песка и затопали прямо туда, где под густыми ветвями уже колыхалась темнота.
— А ну возвращайтесь! — поначалу с ленцой прикрикнула на них Марина. — На участке полно строительного мусора, ещё поранитесь. Кому говорю?!
— Серёжа не приедет, — сообщил Гоша. — Он в больнице.
— Какой ещё Серёжа? — с показным равнодушием вымолвила Марина, но потом сообразила, что перед «малявками» притворяться не стоит и спросила: — А ты откуда знаешь?
— Дедушка сказал, — ответил Гоша.
— Дедушка? — удивилась Марина. — Здесь нет никаких дедушек.
— Там дедушка, — сказала Глаша и показала рукой на куст сирени.
Марина всмотрелась и не увидела ничего, кроме разломанных деревяшек на земле, больших сочных листьев и чёрных теней от веток. Деревяшки, возможно, когда-то были лавкой. Но дедушек не наблюдалось.
— Не ври, — пригрозила Марина сестре. — От вранья на языке растут бородавки.
Глаша высунула розовый язык и скосила на него глаза. Убедилась, что бородавок нет, и довольно сказала:
— Не вру.
Марину отвлекли девчонки, которые шли вдоль забора. Они возбуждённо о чём-то судачили. Марина подошла к забору и свесила через него руку. На запястье болталось много искусно сплетённых фенечек с фигурками, украшенными стразами. Девчонки остановились. Марина сказала:
— Привет.
— Привет! Мы тебя знаем. Как дела? — откликнулась одна из девочек, не сводя глаз с Марининых украшений.
— Отмечаем новоселье. Вышла воздухом подышать, — сообщила Марина и поинтересовалась, внимательно наблюдая за выражением девчоночьих лиц: — Серёжи что-то не видно. Обещал покатать на скутере.
Девочки сначала будто бы рассердились, но потом заговорили наперебой:
— Серёжка в больнице! Без сознания!
— В дядин Васин трактор врезался!
— На полной скорости!
— Завтра операция!
— Состояние крайне тяжёлое!
— Скутер в хлам!
Марина оторопела. Надо же, а ведь чуть раньше Гошка говорил то же самое! Она повернулась, чтобы посмотреть на этих двоих, которые, видно, родились, чтобы её, Марину, измучить.
Беда! Ребятишек не было.
— Глашку и Гошку не видели? — крикнула она девчонкам.
Они смерили её взглядами, как ненормальную, и пошли дальше.
Марина двумя прыжками приблизилась к песку. И…
Протёрла кулаками мокрые глаза.
На песке было коряво выведено: «Ушли с дедой».
Кто же это написал-то? Глаше четыре года, Гоше скоро три исполнится. И как рассказать взрослым?
Марина зарыдала в голос. Музыка стихла. Понабежало много народу. Конечно, Марине никто не поверил. Все кричали друг на друга, на Марину, на соседей справа, на соседей слева… Пока не увидели Гошу и Глашу с охапками кувшинок.
— Где вы были? — чуть не теряя сознание, спросила Глашина мама.
— На пруду с дедушкой, — ответила Глаша.
А Гошиной маме стало плохо, потому что пруд был старый, с обрывистыми берегами и топким дном.
— Григорий! Ты знаешь, что вам запрещено выходить за пределы участка одним, без взрослых? — грозно спросил Гошин папа.
А Настя снова всё испортила. Завопила, как пожарная сирена, бросилась к стене и включила свет.
В комнате, кроме девчонок, никого не было. Запах роз стал слабеть и через секунду-другую исчез.
Марина кинулась в детскую: а вдруг Пиковая Дама забрала её любимую сестрёнку Глашу?
Но малышка была на месте, в своей кроватке, и мирно спала. На одеяльце блестела потерянная Олей серёжка.
И таких случаев было немало. Честно говоря, даже много.
А когда Гоша и Глаша подросли и стали гулять вместе, то началось настоящее светопреставление.
Марина никогда не забудет происшествие на даче Гошиных родителей.
Им достался в наследство большой дом и громадный участок, который раньше принадлежал дедушке Гошиного папы. После ремонта состоялось новоселье. Марина всё бы отдала, чтобы не ехать туда, где в одно и то же время будут находиться Гоша и Глаша. Но её заставили мама, которая приходилась Глаше тётей, и большой мальчик Серёжа. Нет, Серёжа не настаивал на том, чтобы Марина снова нянчилась с «малявками». Просто у него был новый скутер, и ни одна из девчонок ещё не была приглашена прокатиться. И потом, он всегда смотрел на Марину через забор… Короче, ей пришлось сидеть с ребятнёй, пока отмечалось новоселье.
Гоша и Глаша возились в большой куче песка, которой вскоре предстояло стать садовыми дорожками. Из дома раздавалась музыка, а Маринино настроение ухудшалось с каждой минутой. Ведь из-за шума можно не услышать приближение скутера. Вдруг «малявки» перестали пищать. Повернули головы к громадному старому кусту сирени. Поспешно выбрались из песка и затопали прямо туда, где под густыми ветвями уже колыхалась темнота.
— А ну возвращайтесь! — поначалу с ленцой прикрикнула на них Марина. — На участке полно строительного мусора, ещё поранитесь. Кому говорю?!
— Серёжа не приедет, — сообщил Гоша. — Он в больнице.
— Какой ещё Серёжа? — с показным равнодушием вымолвила Марина, но потом сообразила, что перед «малявками» притворяться не стоит и спросила: — А ты откуда знаешь?
— Дедушка сказал, — ответил Гоша.
— Дедушка? — удивилась Марина. — Здесь нет никаких дедушек.
— Там дедушка, — сказала Глаша и показала рукой на куст сирени.
Марина всмотрелась и не увидела ничего, кроме разломанных деревяшек на земле, больших сочных листьев и чёрных теней от веток. Деревяшки, возможно, когда-то были лавкой. Но дедушек не наблюдалось.
— Не ври, — пригрозила Марина сестре. — От вранья на языке растут бородавки.
Глаша высунула розовый язык и скосила на него глаза. Убедилась, что бородавок нет, и довольно сказала:
— Не вру.
Марину отвлекли девчонки, которые шли вдоль забора. Они возбуждённо о чём-то судачили. Марина подошла к забору и свесила через него руку. На запястье болталось много искусно сплетённых фенечек с фигурками, украшенными стразами. Девчонки остановились. Марина сказала:
— Привет.
— Привет! Мы тебя знаем. Как дела? — откликнулась одна из девочек, не сводя глаз с Марининых украшений.
— Отмечаем новоселье. Вышла воздухом подышать, — сообщила Марина и поинтересовалась, внимательно наблюдая за выражением девчоночьих лиц: — Серёжи что-то не видно. Обещал покатать на скутере.
Девочки сначала будто бы рассердились, но потом заговорили наперебой:
— Серёжка в больнице! Без сознания!
— В дядин Васин трактор врезался!
— На полной скорости!
— Завтра операция!
— Состояние крайне тяжёлое!
— Скутер в хлам!
Марина оторопела. Надо же, а ведь чуть раньше Гошка говорил то же самое! Она повернулась, чтобы посмотреть на этих двоих, которые, видно, родились, чтобы её, Марину, измучить.
Беда! Ребятишек не было.
— Глашку и Гошку не видели? — крикнула она девчонкам.
Они смерили её взглядами, как ненормальную, и пошли дальше.
Марина двумя прыжками приблизилась к песку. И…
Протёрла кулаками мокрые глаза.
На песке было коряво выведено: «Ушли с дедой».
Кто же это написал-то? Глаше четыре года, Гоше скоро три исполнится. И как рассказать взрослым?
Марина зарыдала в голос. Музыка стихла. Понабежало много народу. Конечно, Марине никто не поверил. Все кричали друг на друга, на Марину, на соседей справа, на соседей слева… Пока не увидели Гошу и Глашу с охапками кувшинок.
— Где вы были? — чуть не теряя сознание, спросила Глашина мама.
— На пруду с дедушкой, — ответила Глаша.
А Гошиной маме стало плохо, потому что пруд был старый, с обрывистыми берегами и топким дном.
— Григорий! Ты знаешь, что вам запрещено выходить за пределы участка одним, без взрослых? — грозно спросил Гошин папа.
Страница 2 из 14
