Животные

Лампы здесь были ярче коридорных, поэтому, войдя в кабинет, Баланов сощурился. И теперь, стоя перед начлабом, мысленно проклинал (было «вытирал») слезящиеся глаза.

— Я инженер по образованию, — сказал Баланов.

— Да хоть по модулю, — начлаб скептически изогнул брови, перевернул страницу Балановского личного дела, затем еще. — Лишь бы не «ноль». Ага, вот! Нашел.

Стекловодов пробежал словами строчку, хмыкнул и посмотрел на Баланова в упор.

— Хобби, значит?

— Увлечение, — поправил Баланов сдержанно. — Старая вычислительная техника советских времен. Нахожу, чиню, восстанавливаю, собираю из запчастей. Я специализируюсь по пятидесятым, шестидесятым годам… Так что у вас за легендарная Машина Смерти? — попробовал он перейти в контратаку.

Коршун полузадушенно всхлипнул. Начлаб смотрел терпеливо, бровь его была все так же скептически изогнута.

— Ладно, инженер, — сказал начлаб. — Сейчас мы тебя (тут на «ты», потом идет «вы») проверим, — он подмигнул Коршуну. — Внимание! Сколько существует законов Ома? Отвечать быстро, не раздумывая!

— Два, — ответил Баланов с легкой заминкой. Недоумение перерастало в раздражение. — А вам зачем?

Начлаб воззрился на него с восторгом.

— Вы меня спрашиваете? Нет, вы меня спрашиваете?! — Баланов тупо моргнул, тогда начлаб повернулся к Кириллу Мефодьевичу (тут создается впечатление, что фразу произносит Баланов, так как в речи автора первым идет его имя). — Он меня спрашивает, представляешь, Киря?

Тот кисло улыбнулся. (Может, все-таки добавить какую-то фразу от автора? Совсем небольшую деталь, которая чуть смягчит переход)

— ВОН! — заорал начлаб, надсаживаясь, словно между ними было все здание лаборатории. В мгновение ока лицо его стало красным, кумачового цвета, вены вздулись на круглой лобастой голове. Смотрелся начлаб теперь в точности, как плохо выбритый сеньор Помидор — только смешным при этом не казался. — ВОН, Я ГОВОРЮ! ЧТОБ НОГИ ТВОЕЙ!

Кирилла Мефодьевича криком вынесло из кабинета.

Рев прекратился.

— Так вот, Юрий Серафимович, — сказал начлаб совершенно обыденным, очень спокойным тоном. После жутких воплей тишина, казалось, давила на уши. — Мы вас заждались, если честно. Машина Сме… вычислитель наш стоит. И работа, соответственно, тоже. Кстати, вы уверены, что справитесь?

Баланов пожал плечами. Его все еще трясло.

— Вы рискуете, не я, — ответил он честно. — Техника ваша мне пока не знакома. В эксплуатации я ее не видел. Что, где, зачем, как понимаю, разбираться придется на нерабочей машине. Правильно? Так каких гарантий вы от меня хотите?

— Откройте, — начлаб показал на металлический шкаф, занимающий весь дальний угол кабинета. — Посмотрим, какой из вас специалист.

Баланов вскинул голову, в три шага пересек кабинет — и со злости чуть не выдернул дверцу шкафа. Противный металлический скрип. Дверь распахнулась.

Долгое время Баланов молчал.

— Откуда? — только и смог сказать Баланов (лучше «он»). — Такая красота.

Агрегат, похожий на громоздкую печатную машинку с переводной кареткой, белыми цифровыми клавишами, черными функциональными. Выполнен в обычном советском стиле: никакого изящества, это лишнее. Эдакий голубой бегемот, на левой стороне — металлическая эмблема: «Счетмаш», Курск.

Электро-механический калькулятор ВМП-2. Год начала выпуска: 1957. Мечта.

Бегемот смотрел на Баланова из шкафа и, кажется, собирался подмигнуть.

— И заметьте, прекрасно работает, — сказал начлаб.

Баланов не ответил. Машинально сунул руку в карман, ожидая встретить холод пластмассы. Прикосновение к дешевой безделушке сейчас бы успокоило Баланова — показало, что он еще в реальном мире; в мире, который не исполняет твои желания так мимоходом.

В кармане было пусто. Баланов пошевелил пальцами, провел по складкам, вдруг закатилось — бесполезно. Брелок с моделью исчез. Что ж, невелика потеря, подумал Баланов, глядя на «бегемота».

— МЕФОДЬИЧ, ЧТОБ ТЕБЯ! — перешел на знакомый рык Стекловодов. Баланов от неожиданности пригнул голову. Рев давил на перепонки. Казалось, стена кабинета прогибается и идет трещинами, не в силах противостоять мощи этого первобытного темперамента. — ТЫ ГДЕ?!

— За дверью, — ответили за дверью.

— ТАК ЗАЙДИ! (Не получится написать эту и следующую фразу в одну строчку? Может, это мой глюк, но человек говорит один и тот же, а когда видишь новую строку кажется, что сейчас будет говорить другой)

— А знаете, Юрий Серафимович, я вам эту штуку, пожалуй, подарю, — начлаб улыбнулся с неожиданной теплотой. Переключатель на два положения «кнут/пряник» с громким отчетливым щелчком перескочил на отметку«пряник».

У Баланова закружилась голова.

Не то, чтобы он привык к доброте начальства — но так открыто и просто подкупали его в первый раз.