Искушение писателя

Да ещё это космическое одиночество.

— Я рад, что ты смог понять меня.

Аристарх почувствовал, что кто-то очень нежно, явно заботясь о нём, взял его под руку. И голос. Этот голос не был вымыслом его больного разума, как это часто случалось в последнее время, а был самый нормальный и очень даже натуральный голос.

Писатель повернул голову, чтобы лучше разглядеть обладателя этого приятного и мягкого баритона.

— Понять в чём?

— В одиночестве, — ответил человек.

Аристарх дал бы руку на отсечение, что перед ним обычный и вполне нормальный пожилой человек. Вот только одет он был несколько странно, да разве стоит в наше время обращать на это внимание?

— То есть?

— Одиночество, друг мой, было той силой, что подвигло меня создать Вас. Пойдём, прогуляемся.

Он слегка подтолкнул писателя вперёд, и тот убедился, что плоскость, казавшаяся ему ничем, вполне тверда, и по ней можно идти, не боясь навернуться. Полы белоснежного балахона его спутника приятно шуршали по этой поверхности.

— Вы Бог? — благоговейно спросил писатель.

Его спутник по-доброму усмехнулся и ответил:

— В каком-то роде.

— То есть?

— Тебе сейчас этого не дано понять, да и не для того я пригласил тебя сюда.

Пригласил, — усмехнулся про себя Аристарх.

— Да, да, именно пригласил, — невозмутимо сказал старец.

Лицо писателя вытянулось.

— Видите ли, — продолжал тот, — прежде, чем повести с Вами разговор, я должен был показать Вам кое-что, чтобы можно было перейти сразу к сути проблемы.

— Какой проблемы? — захлопал глазами мужчина.

Но собеседник не спешил отвечать. Сперва он потеребил свою бороду, а затем мягко произнёс:

— Пойдёмте, прогуляемся по Млечному Пути, когда Вам ещё выпадет такая возможность?

— Так вот, — внушающий благоговение старец первым нарушил затянувшуюся паузу, — дело в том, что у каждого есть своё предназначение, и оно ни в коем случае не должно быть нарушено.

— То есть, всё предопределено заранее?

— Не совсем так. По крайней мере, не в той степени, как Вам кажется. Конечно, предопределено, что от коровы родится только телёнок, или от одуванчика произрастёт одуванчик, но в целом их существование не подвержено року.

— А человек?

У Аристарха возникло ощущение, что всё постепенно становится на свои места. Это как после глобального ремонта всё очищается и расставляется в предназначенные для этого ниши, и — красота. Но до этого всё кажется полнейшим бардаком.

— С человеком всё сложней.

— То есть человек это больше — управляемая машина?

— О нет, друг мой, Вы опять меня превратно поняли. У человека почти такая же воля, как и у меня, ограниченная только их возможностями.

— Но тогда…

— Да, тогда возникает много вопросов. Простите, что перебил Вас, но всё это не существенно для того, из-за чего я пригласил Вас сюда.

— А для чего я Вам понадобился?

— Наконец-то! — Старец не пытался скрыть ликования в голосе. — Вы же знаете, что истина в порыве?!

— Как писатель, я догадывался об этом.

— Вот именно: как писатель. Писательство было Вашим предназначением, писать истину — необходимостью, но Вы пренебрегли всем этим ради славы и денег.

— И что теперь?

— Ничего особенного. Конечно, Вы заставили меня заниматься всякой ерундой, но я прощаю Вам это.

— Извините, я не знал.

— Не знали?

— Я чувствовал, что писать ширпотреб — не моё, но что это может привести к каким-либо негативным последствиям… Кстати, а что бывает, когда писатели… ну, это… пишут фигню там разную?

— О, ты себе даже не представляешь, насколько всё это серьёзно. Каждый человек рождается с каким бы то ни было предназначением. Всю его жизнь я поддерживаю с ним связь, наталкивая на то, чем он должен заниматься, но у каждого своя воля, и человек может соблазниться чем-то другим.

А вот писатели — это вообще отдельный разговор. Призванные писатели — это те, кто высказывает мои идеи всем остальным, но таких немного. В основном люди берутся за перо из других побуждений, причём, не всегда добросовестных.

— То есть истинный писатель — это глас Творца на земле? — удивился Аристарх.

— По сути, так оно и есть. Такие, как ты, сами того не осознавая, имеют возможность черпать материал для своих работ в безграничном океане моих идей. В этом залог бессмертия их творений.

— А что…

— Что происходит, когда человек начинает нести всякую ахинею и отсебятину? — предвосхитил старец вопрос писателя.

— Да.

— Вот об этом-то я и хотел с тобой поговорить. Установив двойную связь со всеми людьми, я совершил свою величайшую ошибку, так как теперь всё придуманное человеком должно быть исполнено.