Искушение писателя

Раненые солдаты и то, наверное, не ползли с такой драматичностью к своим окопам. Хотя, кто знает, кто знает.

Кое-как он забрался на кровать и умостился на боку так, чтобы сквозь оставшиеся щелки видеть как можно больше.

Пол шестого.

Как быстро летит время, — подумалось Аристарху. Или… Нет, об этом он не хотел думать. Но всё же это возможно. А что если часы пошли быстрее?

На эту мысль его навёл тот факт, что за окошком давно всё замерло, словно озеро подо льдом, а вычислить истинное время внутри квартиры не представлялось возможным.

Кованые сапоги мерно отстукивали такты где-то на кухне.

— Простите, — прохрипел Аристарх.

На секунду шаги прекратились, а затем возобновились в направлении к двери. Через мгновение в дверном проёме показалось пресловутое зелёное пятно.

— Что?

— Простите, Вы не подскажете, который час?

— Врэмя? — нескрываемое удивление.

Может быть, он и успел посмотреть на часы, но его вопрос сработал, как сигнал к действию: со всех сторон в квартиру Аристарха посыпались какие-то чёрные пятна. Со звуками бьющегося стекла и топотом десятков армейских ботинок перемежались крики:

— Лежать! Руки за голову!

Писатель успокоился. Всё сразу потеряло значение, и его начал одолевать сон. Где-то ещё на грани сознания он вроде бы услышал пулемётную очередь, стоны, звуки взрывов…

Четыре часа — значилось на будильнике.

Надпись на дисплее:

«Срок сдачи романа: 4 дня».

Но я не успею, — пулей пронеслось в голове писателя.

Пулей?

Он огляделся: повсюду валялись стрелянные гильзы, кое-где виднелись бурые засохшие пятна. Как ни странно, но окна были целы.

Аристарх встал и подошёл к пиджаку, висящему при входе. Предчувствия не обманули его — денег не было. Видимо, их утащили вместе с трупом, — подумалось ему.

Может быть и так, — ответило ему что-то внутри него, — а, может быть, ты их уже все пропил.

Пропил? Я?

Ты.

А ты кто?

А я это — ты.

А кто же тогда я?

А вот этого я уже не знаю.

Аристарх помотал головой, потом подошёл и засунул её под кран с холодной водой. На первый взгляд помогло. По крайней мере, никто уже не оспаривал его личность.

В этот момент он услышал писк за спиной и оглянулся; ни гильз, ни пятен не было и в помине, зато по всему полу плавились луны. Однако если судить по аппетиту мышки, сидевшей на одной из них и прогрызавшей себе норку, это были не луны, а куски сыра, правда, писатель не видел особой разницы.

Музыка играла снова. Но перешла в новое состояние: её не было слышно, но в её ритме билось сердце. Это было не очень удобно.

Заурчал унитаз. Из него весь мокрый и в дырявом плаще выбирался палач с волчьей мордой.

— Да уйди же ты от меня, наконец! — не сдержался Аристарх и схватил вантуз, которым за несколько минут упёк оборотня обратно.

Опять запищала мышка.

Ничего человеческого не было в лице писателя, когда он обернулся к ней. Бедная мышка. Всё тот же пресловутый вантуз полетел в неё подобно дротику из средних веков, и на излёте сразил свою цель.

Мышка издала предсмертный писк, и… превратилась в пачку кредиток.

Из глотки мужчины вырвался сдавленный стон. Он подошёл к связке, наклонился и поднял её с пола.

Это на самом деле были кредитки, но их поверхности по совместительству являлись фотографиями, запечатлевшими его — Аристарха — любовные утехи с Лизой. Последняя показывала лицо Варвары, увидевшей всё это.

— Да чтоб вас всех разорвало! — вскричал писатель.

Вместе с этим он сделал размашистый жест рукой, раскидывая нелепые куски пластика во все стороны.

Они должны были ударяться об стены, отскакивать от них и падать на пол, но ничего подобного не происходило. Вместо этого кредитки прошибали стены и те рушились, разбиваясь, как простые стёкла. Слишком поздно писатель понял, что же он наделал. Остановить процесс разрушения было невозможно.

Обваливался потолок, разбиваясь вдребезги об пол, в котором в свою очередь начали появляться трещины. Самое интересное, что разрушение, казавшееся гибельным для всего живого, никоим образом не задевало Аристарха.

Он стоял посреди разлетающегося в прах мира и тупо моргал. Там, где стены уже обратились в ничто, радостно сияли звёзды.

Почему радостно? — спросил он себя. Нет, действительно, всё вокруг было будто бы довольно тем, что случилось. Звёзды-то точно стали ярче обычного.

Вскоре всё исчезло. Человеческое существо находилось в пространстве, окружённом миллионами смеющихся изумрудных светлячков, до ближайшего из которых пролегли миллиарды световых лет.

Что Вы смеётесь? — хотел спросить он, но понял, что теряет рассудок; ни один человек, будь он даже всегда готов ко всему, не сможет выдержать такого.