Человек настолько несовершенное существо, что не может придумать ничего такого, чего не было бы на самом деле.
Добавить в моё избранное
46 мин, 41 сек 2790
— Но ведь деньги — это же не главное! — со слезами на глазах кричала Варвара.
— Милая, послушай меня, у нас же в любой момент могут появиться дети. Не будет своих, так возьмём какого-нибудь оставленного в роддоме, а это значит, что мы должны заботиться не только о своих прихотях… Ты знаешь, я много думал, прежде чем взяться за этот роман. Нам нужны были деньги, мне надо было поверить в свои силы, и вот теперь мы можем вместе наслаждаться вкусом победы.
— Какая же это победа, глупенький мой?
Аристарх выглядел отрезвевшим, и Варвара, подойдя к нему, прижала голову мужа к своей груди.
— Какая же это победа? — повторила она. — Это первый шаг к поражению.
— Что?! — Писатель отшатнулся от жены и оттолкнул её. — Поражение? — В его глазах было столько злобы и хмеля, что, казалось, теперь их замешивают в спиртное в пропорции один к одному. — Нет, это победа! А поражение — это ты, раз не хочешь поддержать меня! Слава, известность, деньги, — теперь это всё моё, и никто не встанет у меня на пути!
— Ты сошёл с ума, — прошептала женщина, подавленная столь резким преображением мужа.
— С ума?! — Да что ты знаешь о сумасшествии? Да ты вообще ничего не знаешь! — При этих словах он отчаянно жестикулировал.
— Я вышла замуж за чудовище!
— Что? — Глаза писателя распахнулись.
— Да, да, ты — чудовище, — подтвердила Варвара.
— Да ты сама… — не договорив, Аристарх без замаха опустил руку точно на центр стола, передав удару всю свою ненависть. Удар вышел такой силы, что половинки разломленного стола оказались в противоположных частях кухни. Посуда, которую женщина не успела ещё составить со стола, оказалась на полу. Как ни странно, но почти вся она осталась цела. Исключением была фарфоровая кружка — единственное, что Варваре осталось от недавно умершего отца. Та теперь лежала в центре кухни в виде нескольких осколков.
Женщина побелела и упала возле осколков на колени, бережно собирая их дружащими руками. Первые слёзы окропили кусочки фарфора и пол рядом с ними.
Однако злость Аристарха от этого не уменьшилась, а, скорее, наоборот, возросла. Но не в силах смотреть на содеянное, он поспешил убраться из кухни.
Свет в эту ночь в квартире номер восемь так и не погас до рассвета. С руками, больше похожими на обвисшие плети, и глазами, залитыми несказанным горем, Варвара сидела в кресле и перебирала в руках осколки чашки, представляя, что это осколки её жизни.
Ближе к утру, она приняла решение: покинуть Аристарха и стала собирать свои вещи. За пару часов до пробуждения писателя она вышла из квартиры и тщательно закрыла за собой дверь.
Всего этого мужчина уже не мог знать. Он сидел на полу, сжав голову руками, и повторял всего одну фразу:
— Как я мог допустить это?
Так прошёл час. Жизнь до сих пор не останавливалась, поэтому надо было что-то предпринимать. К тому же головная боль становилась нестерпимой.
Писатель сбросил халат на пол, надел жёванную и блёклую рубашку, кое-как натянул брюки, сверху накинул пиджак и, едва глянув на своё отражение в зеркале, решил, что так вполне сойдёт.
Выйдя на улицу, он направился к палатке, увидев которую, рефлекторно сунул руку в карман пиджака. Там приятно шуршала толстенная пачка крупных купюр, а ещё…
Он вытащил на свет Божий твёрдую пластину, на которую наткнулся в кармане. Это была банковская карта, тут же получившая широчайшую дружескую улыбку. Она была несравнимо тяжелее пачки денег в кармане, — счёт Аристарха исчислялся многими тысячами долларов и евро.
В палатке он купил две бутылки пива, одну из которых выпил залпом, а вторую принялся смаковать. Холодное пиво мгновенно принесло облегчение, и жаркое июльское солнце показалось игривым майским.
Обратно к дому он пошёл самой длинной дорогой. «Дорогой размышлений». Здесь ему приходили весьма интересные мысли, и зачастую являлась истина.
Вкратце всё, что он передумал на пути к дому, сводилось к следующему: а) дорога его творчеству открыта. Б) слава, деньги — всё это в его руках, надо только грамотно распорядиться. В) не теряя времени, нужно немедленно садиться за новый роман. Г) на первых парах можно обойтись и холостяцким бытом, а там видно будет.
Что такое холостяцкий быт? — Это моменты в жизни мужчины, когда обо всём приходится заботиться самому. Раньше всё было сложнее, теперь, благодаря научно-техническому прогрессу, — проще.
Аристарх устроился следующим образом: комната была окончательно превращена в кабинет, а вещи перекочевали на кухню. Здесь же — в «кабинете» — стоял электрочайник, заварник и кружка; где-то в ящике валялась жестяная миска с крышкой; на полу стояли ящики с супами быстрого приготовления, чаем, сахаром и сигаретами. Рядом — мусорное ведро со сменными пакетами. По вечерам писателю обычно присылали еду из ресторана, благо, это он мог себе позволить.
— Милая, послушай меня, у нас же в любой момент могут появиться дети. Не будет своих, так возьмём какого-нибудь оставленного в роддоме, а это значит, что мы должны заботиться не только о своих прихотях… Ты знаешь, я много думал, прежде чем взяться за этот роман. Нам нужны были деньги, мне надо было поверить в свои силы, и вот теперь мы можем вместе наслаждаться вкусом победы.
— Какая же это победа, глупенький мой?
Аристарх выглядел отрезвевшим, и Варвара, подойдя к нему, прижала голову мужа к своей груди.
— Какая же это победа? — повторила она. — Это первый шаг к поражению.
— Что?! — Писатель отшатнулся от жены и оттолкнул её. — Поражение? — В его глазах было столько злобы и хмеля, что, казалось, теперь их замешивают в спиртное в пропорции один к одному. — Нет, это победа! А поражение — это ты, раз не хочешь поддержать меня! Слава, известность, деньги, — теперь это всё моё, и никто не встанет у меня на пути!
— Ты сошёл с ума, — прошептала женщина, подавленная столь резким преображением мужа.
— С ума?! — Да что ты знаешь о сумасшествии? Да ты вообще ничего не знаешь! — При этих словах он отчаянно жестикулировал.
— Я вышла замуж за чудовище!
— Что? — Глаза писателя распахнулись.
— Да, да, ты — чудовище, — подтвердила Варвара.
— Да ты сама… — не договорив, Аристарх без замаха опустил руку точно на центр стола, передав удару всю свою ненависть. Удар вышел такой силы, что половинки разломленного стола оказались в противоположных частях кухни. Посуда, которую женщина не успела ещё составить со стола, оказалась на полу. Как ни странно, но почти вся она осталась цела. Исключением была фарфоровая кружка — единственное, что Варваре осталось от недавно умершего отца. Та теперь лежала в центре кухни в виде нескольких осколков.
Женщина побелела и упала возле осколков на колени, бережно собирая их дружащими руками. Первые слёзы окропили кусочки фарфора и пол рядом с ними.
Однако злость Аристарха от этого не уменьшилась, а, скорее, наоборот, возросла. Но не в силах смотреть на содеянное, он поспешил убраться из кухни.
Свет в эту ночь в квартире номер восемь так и не погас до рассвета. С руками, больше похожими на обвисшие плети, и глазами, залитыми несказанным горем, Варвара сидела в кресле и перебирала в руках осколки чашки, представляя, что это осколки её жизни.
Ближе к утру, она приняла решение: покинуть Аристарха и стала собирать свои вещи. За пару часов до пробуждения писателя она вышла из квартиры и тщательно закрыла за собой дверь.
Всего этого мужчина уже не мог знать. Он сидел на полу, сжав голову руками, и повторял всего одну фразу:
— Как я мог допустить это?
Так прошёл час. Жизнь до сих пор не останавливалась, поэтому надо было что-то предпринимать. К тому же головная боль становилась нестерпимой.
Писатель сбросил халат на пол, надел жёванную и блёклую рубашку, кое-как натянул брюки, сверху накинул пиджак и, едва глянув на своё отражение в зеркале, решил, что так вполне сойдёт.
Выйдя на улицу, он направился к палатке, увидев которую, рефлекторно сунул руку в карман пиджака. Там приятно шуршала толстенная пачка крупных купюр, а ещё…
Он вытащил на свет Божий твёрдую пластину, на которую наткнулся в кармане. Это была банковская карта, тут же получившая широчайшую дружескую улыбку. Она была несравнимо тяжелее пачки денег в кармане, — счёт Аристарха исчислялся многими тысячами долларов и евро.
В палатке он купил две бутылки пива, одну из которых выпил залпом, а вторую принялся смаковать. Холодное пиво мгновенно принесло облегчение, и жаркое июльское солнце показалось игривым майским.
Обратно к дому он пошёл самой длинной дорогой. «Дорогой размышлений». Здесь ему приходили весьма интересные мысли, и зачастую являлась истина.
Вкратце всё, что он передумал на пути к дому, сводилось к следующему: а) дорога его творчеству открыта. Б) слава, деньги — всё это в его руках, надо только грамотно распорядиться. В) не теряя времени, нужно немедленно садиться за новый роман. Г) на первых парах можно обойтись и холостяцким бытом, а там видно будет.
Что такое холостяцкий быт? — Это моменты в жизни мужчины, когда обо всём приходится заботиться самому. Раньше всё было сложнее, теперь, благодаря научно-техническому прогрессу, — проще.
Аристарх устроился следующим образом: комната была окончательно превращена в кабинет, а вещи перекочевали на кухню. Здесь же — в «кабинете» — стоял электрочайник, заварник и кружка; где-то в ящике валялась жестяная миска с крышкой; на полу стояли ящики с супами быстрого приготовления, чаем, сахаром и сигаретами. Рядом — мусорное ведро со сменными пакетами. По вечерам писателю обычно присылали еду из ресторана, благо, это он мог себе позволить.
Страница 2 из 14
