Искушение писателя

Позднее выяснилось, что минутная стрелка уходила на пять минут за два часа, то есть обратный круг минутной стрелки равнялся суткам.

Писатель удивлённо хмыкнул и решил не ложиться спать до тех пор, пока не откроется часовая мастерская. Затем он снова забыл о часах и углубился в так называемое «творчество».

«Сквозь пыльное оконное стекло взирал он на хмурое осеннее небо, и чувствовал себя настолько одиноким, что выразить в привычных терминах это было невозможно.»

Его грустные думы прервал настойчивый звонок в дверь; сердце Макса дрогнуло и забилось быстрей.

Лиза, — подумал он.

Это действительно была Лиза. Едва дождавшись, пока он откроет дверь, она прильнула к нему всем своим тёплым телом, и обвила его шею своими длинными, чувственными руками.

— Привет, — прошептала она всего одно слово.

— Привет, — отозвался он.

— Я скучала, — сказала Лиза.

— Покажи, как, — неловко прошептал Макс Лизе на ухо.

— Сейчас, — облизнулась она.

Смеясь, она вырвалась из его объятий и, схватив за руку, увлекла в спальню«.»

— Точка, — прошептал Аристарх.

Получалось настолько красиво, что порой ему хотелось плакать. Это была одна из наиболее хорошо удавшихся сцен романа. Тут было всё: и одиночество, и грусть, и любовь, и страсть. Было всё то, что требует современный читатель.

Он бросил взгляд на будильник, в сердцах сплюнул и посмотрел на настенные часы.

Почти девять.

— Пора, — решил мужчина.

Сейчас это был именно мужчина в полном расцвете сил, с красивым лицом и волей, прослеживающейся в каждом его движении. Он преображался в те периоды жизни, когда писал. Варвара же в такие периоды замечала, что он привлекает её гораздо сильнее, но в силу своего отношения к его увлечению старалась не беспокоить мужа.

Бросив часы в карман, Аристарх вышел из дома и уверенной походкой пошагал к часовой мастерской.

— Ничего сделать нельзя.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Но…

— Никаких «но» здесь быть не может, — перебил писателя мастер, — дело в том, что я не знаком с механизмами подобного рода, — это раз, а два: я понятия не имею, как вскрывается корпус. На нём нет никаких видимых щелей. Если Вы хотите, я могу распилить их, но и тогда я вряд ли смогу помочь Вам.

— Нет, не надо. Всё понятно. Спасибо.

Аристарх сунул будильник обратно и пошёл домой, размышляя по пути только о том, как бы поскорее добраться до постели.

Часы заняли своё место возле компьютера, показывая двадцать минут одиннадцатого, а писатель своё место на кровати, поставленной напротив стола. Но спокойно уснуть ему не удалось; раздался звонок в дверь.

Для отвыкшего уха Аристарха звонок был слишком резким и громким. Поначалу писатель и не понял, что случилось, — больше недели его никто не посещал по его же собственному настоянию.

Второй звонок вывел его из ступора и заставил не без слов досады натянуть штаны.

Третий вызвал плохо скрываемое негодование.

— Ну, иду же! — закричал он.

А открыв дверь, обмер.

Перед ним стояла очаровательная, обворожительно-неземная красавица, которую он, тем не менее, не знал.

— Не надо так нервничать, — произнесла она до того чувственным голосом, что эту чувственность можно было принять за акцент.

Слова: входите, простите, здравствуйте, Вы очень милы, — рванулись из его горла одновременно, но столкнулись, перемешались и благополучно застряли.

— Подовстите, — только и смог выжать из себя мужчина.

— Да ничего страшного, — произнесла незнакомка, входя в квартиру, как к себе домой.

Если бы Аристарх смог, то обязательно заметил бы, насколько по-хозяйски она закрыла дверь, разулась и всунула изящные ножки в тапочки, стоявшие в прихожей.

— Ты, я смотрю, совсем заработался, — промурлыкала она, — но так же нельзя. Твоя умная головка может перенапрячься, и тогда — пух! — с этими словами она лёгким движением, от которого у писателя задрожали коленки, всплеснула ручками в разные стороны.

Однако совсем не долго они были там; секунду спустя две, словно выточенные ручки, гладили мужчину по волнистым густым волосам.

— Ты скучал по мне?

— Скучал?!

Всё то, что произошло после, осталось для Аристарха до некоторых пор тайной. По крайней мере, он хотел, чтобы в это верили. А как уж там было на самом деле…

Когда эта неземная краса повлекла его на кровать, временно базировавшуюся на кухне, он только спросил, начиная что-то подозревать:

— Как тебя зовут?

— Меня? — удивилась девушка, и даже немного обиделась. — Лиза.

— Лиза?

— Да.

После такого ответа писатель утерял чувство реальности, но вместо того, чтобы сопротивляться навалившемуся бреду, он полностью отдался в его власть, — очень уж соблазнительна была Лиза.