Искушение писателя

А она в свою очередь была самой сексуальностью. И немудрено, — подумалось Аристарху в тот момент, когда выдалась передышка в любовных утехах, — ведь что ни говори, а в романе Лиза — это идеал женщины. Она была придумана жаждущим её, так как же не сойти с ума от прикосновения к её коже, от её горячего дыхания в ухо и от такого чувственного голоса, который, услышав раз, не забудешь и не разлюбишь уже никогда.

Лиза была воплощённой мечтой. Никогда Аристарх не чувствовал себя мужчиной более, чем сейчас. В порыве страсти он даже признался Лизе, что в известной мере даже завидовал Максу, но девушка на это только усмехнулась и продолжила ласкать тело давно уже алкавшее именно её ласку. Перед тем, как забыться, он отметил, что Лиза сделала всё то, о чём своей жене он даже заикаться боялся.

Проснулся он без чего-то десять по будильнику. Настенные стояли. Аристарх огляделся и понял, что лежит на собственной койке. Ни рядом, ни в квартире никого не было, но самое интересное, что штаны он так и не успел снять. В тишине, покрутив пальцем у виска, он застегнул их и до автоматизма отработанным жестом щёлкнул выключателем чайника. Тот отозвался приветливым гудением.

— Бр-р-р, — встряхнулся Аристарх, окончательно приходя в себя.

У него была замечательная способность: не удивляться странному. Он складывал всё это в отдельный «ящик», мол, время покажет. Слегка перекусив, он сел за клавиатуру.

Но дело не заладилось с самого начала. Прежде всегда стройные цепочки мыслей сбивались у него в одну кучу. Слова получались корявыми и неказистыми, несмотря на то, что они печатались, а не писались от руки. Смысл каждого отдельно взятого предложения ускользал. Не стало ничего чёткого, только размытые контуры такой чудовищной фигни, какой мир ещё не видывал.

Грустнее же всего было оттого, что всё, набранное ранее, стало таким же бессмысленным и безжизненным.

Перед писателем воочию предстал труп, который он собирается оживить. Однако ему было заведомо известно, что он не Виктор Франкенштейн, и что ничего у него не получится.

Он схватился за голову, а затем с силой принялся тереть глаза. На какое-то время это помогло, по крайней мере, с горем пополам нужное количество страниц было выдано.

Несмотря на полное отсутствие сил, Аристарх решил не прерывать сложившейся традиции, и пошёл прогуляться.

Часы показывали половину десятого. То же самое время показывали теперь и настенные часы, но этот факт пока не был замечен писателем.

Безлюдность. Тишина. Призрачный свет. У мужчины не было сил, чтобы наслаждаться всем этим. Казалось, будто он не у компьютера несколько часов просидел, а разгрузил несколько тонн угля.

Но…

Всё на той же скамейке лежала книжка. Она была в бронзовой обложке с рисунком, схожим по своему орнаменту с рисунком на будильнике.

Не задумываясь, Аристарх взял книгу и заткнул её за пояс. Она оказалась довольно лёгкой для своего размера и вида. Обложка на самом деле не была такой тяжёлой, какой казалась. Писатель подумал, что это возможно не бронза, а что-то лишь по виду похожее на неё.

Придя домой, он разделся и лёг, но заснуть ему не удалось. Тогда он взял книжку и раскрыл её. Она оказалась такой же своенравной, как и часы, и открылась где-то посередине.

С удивлением, переходящим в негодование, Аристарх понял, что это его новый роман.

Но как?

Присмотревшись и прочитав ещё несколько строк, он был обескуражен, так как это только на первый взгляд был его новый роман, но на самом деле, кроме имени Лиза не было почти ничего общего. Причём тут эта девушка оказывалась чуть ли не воплощением зла. Она делала настолько непристойные и отвратительные вещи, что Аристарху стало тошно и до глубины души обидно, что эту тварь зовут так же, как его Лизоньку.

Его?

Но глаз от книги оторвать не получалось. Писатель как раз дошёл до того места, где исчадье ада, по нелепой случайности зовущееся Лизой, вживило себе шипы в половые органы, чтобы мужчины, которые захотят обладать ею… ну, Вы понимаете.

Внезапно раздался звонок в дверь.

— Лиза!?

В замешательстве Аристарх перевёл взгляд с двери обратно на книгу и остолбенел: буквы ссыпались со страниц, как жухлые листья по осени, только падали они быстрее.

Через секунду разворот стал абсолютно белым. Писатель отложил книгу в сторону и встал с кровати, забыв даже о том, что уже разделся. При этом разрозненные буквы посыпались на пол.

— Бегу, — крикнул он, как можно ласковее.

В дверях действительно стояла Лиза. Она была несколько бледнее, чем вчера, но всё так же обворожительна.

— Можно к Вам? — спросила она с непередаваемым акцентом чувственности.

— Проходи, — неловко промямлил писатель.

— Извини, что я не попрощалась перед тем, как уйти, мне надо было срочно бежать, а ты так сладко спал…