20 марта, вторник, днем. Вероника проснулась поздно, как и всегда на даче. На редкость теплое весеннее солнце светило через почти сплошь стеклянную стену второго этажа ее дачи, что неподалеку от Ляхово, в паре десятков километров от Домодедовского аэропорта. Накануне она до трех ночи писала дипломную и рисовала чертежи…
Добавить в моё избранное
46 мин, 16 сек 16708
К северу — непроходимая и непригодная пока для освоения тундра, от европейской части СССР нас отделяет большое пространство, на котором вскоре придут в негодность дороги, и появятся различные банды и княжества. На восток — тоже мало пригодного к освоению. Чтобы сохранить свои жизни и оставить следующему поколению не соху и старый автомат, мы должны продолжать те исследования, ради которых и создавался наш филиал Института. Причастные к ним знают, что эти исследования перевезли сюда не только из-за секретности, а ради сохранения этих работ в случае гибели Европейской части РФ в атомной войне. Ее не случилось, но и в этой катастрофе наше расположение дает нам преимущества. Ближе полусотни километров от нас нет крупных населенных пунктов, значит нашествия бандитов и мутантов менее вероятны. Институт располагает собственным полным циклом по производству электронных компонентов, оптики, точной механики и биофизической лабораторией. На данный момент продолжаются исследования по специальным типам двигателей, транспорт с которым даст нам решающее преимущество в скорости и дальности. Всех инженеров и специалистов из новоприбывших, которые желают принять участие в этих работах, ждут на первом этаже главного корпуса, всем остальным — просьба зайти в бывший отдел кадров для подыскания им работы по специальности.
Веронике опять повезло — в отличие от жен некоторых новоприбывших, она попала помошницей в лабораторию к Жене и Андрею, на 6-часовой рабочий день, но в дополнение к тому ей поручили вести для желающих секцию фехтования и помогать инструктору по огневой подготовке обучать стрельбе женщин — руководство решило, что все женщины и девушки старше 12 лет обязаны уметь стрелять, чтобы иметь возможность отбиться от мертвяка. Заодно пришлось учить стрельбе и тех мужчин, которые в прошлой мирной жизни не удосужились этому научиться. В сумме получался 10-часовой рабочий день при трех выходных, положенных девушкам. Условия, мягко говоря, далекие от райских, но позади и под колесами колонны остались миллионы тех, кому не повезло и кто бродил по городам безмозглыми тварями. Поэтому жаловаться не приходилось. К тому же Вероника скоро обнаружила, что два вида деятельности воспринимаются и переносятся много легче, чем 10-часовой день на одной работе.
Через три недели произошло знаменательное событие — прилетели два самолета из-за Камня. На подлете их заметили, но по радио они не отвечали, тем не менее, дежурный по аэродрому вызвал по списку отделение солдат, впрочем опасности не было, предосторожность оказалась излишней. В четырехместном Твин-Биче за штурвалом сидела очень колоритная девушка — высокая, темные густые волосы до лопаток, зеленые глаза, высокая грудь и тонкая талия. Крепкие ноги и руки с короткими ногтями дополняли облик той, которой штурвал самолета, клавиатура Фанука и манипуляторы биолаборатории привычнее гламурных журналов. Ее спутник летел на знаменитом «русском яйце» — экспортном двухмоторном самолете с сужающейся назад яйцеобразной кабиной. Сам он был высок ростом и худ телом, криво сросшаяся после аварии левая рука была видимой причиной того, что его не допускали до полетов.
Она была русской, Катастрофа застала ее в Англии, в Ковентри, где она работала в лаборатории по генной инженерии. Сообразив, что к чему, она накупила продуктов, заперлась в своем доме, подождала неделю, а потом села на мотоцикл, приехала на работу с мужниной двустволкой, застрелила зомби-дежурного, обзаведясь автоматом МП-5 и четырьмя рожками к нему. Затем обыскала дежурку, найдя несколько пачек патронов, и поехала на аэродром. По дороге ей повезло найти и обыскать свалившуюся в кювет полицейскую машину, английские копы вооружены хуже американских, но Глок и почти полсотни патронов 9х19 прихватила. На аэродроме к ее сожалению живых не было, зато ей удалось в одиночку заправить самолет, затем она предельно облегчила его, отвинтив лишние кресла, динамики с дверей, мягкую обивку, в общем все, без чего можно лететь. Освободившееся место в пределах грузоподъемности заняла еда на неделю, две канистры воды и больше десяти с бензином.
Перелетела на шоссе у Кале, села на пустом проселке у заправки, кое-как сумела накачать бензина в баки заместо израсходованного, и на материк. Еще с тремя промежуточными посадками добралась до аэродрома Дятьково около подмосковного Серпухова. Там она когда-то училась летать. В аэродромной вышке скрывался одинокий парнишка непонятных лет, с древним Браунингом Ауто-5 и запасом патронов и еды. После недолгих разговоров в постели Леша согласился, что хоть он и не летал лет пять, но выхода все равно нет — анклавам выживших он не нужен — кому сейчас нужен оружейник и авиатехник? Патроны рано или поздно закончатся, раньше чем зомби, бредущие со стороны Серпухова, а зимой он как выживать собрался? А она знает местечко с теплым климатом и многими вкусностями вроде собственной АЭС, а значит, света и тепла. Да и работа ему там найдется — хороший станочник везде нужен.
Веронике опять повезло — в отличие от жен некоторых новоприбывших, она попала помошницей в лабораторию к Жене и Андрею, на 6-часовой рабочий день, но в дополнение к тому ей поручили вести для желающих секцию фехтования и помогать инструктору по огневой подготовке обучать стрельбе женщин — руководство решило, что все женщины и девушки старше 12 лет обязаны уметь стрелять, чтобы иметь возможность отбиться от мертвяка. Заодно пришлось учить стрельбе и тех мужчин, которые в прошлой мирной жизни не удосужились этому научиться. В сумме получался 10-часовой рабочий день при трех выходных, положенных девушкам. Условия, мягко говоря, далекие от райских, но позади и под колесами колонны остались миллионы тех, кому не повезло и кто бродил по городам безмозглыми тварями. Поэтому жаловаться не приходилось. К тому же Вероника скоро обнаружила, что два вида деятельности воспринимаются и переносятся много легче, чем 10-часовой день на одной работе.
Через три недели произошло знаменательное событие — прилетели два самолета из-за Камня. На подлете их заметили, но по радио они не отвечали, тем не менее, дежурный по аэродрому вызвал по списку отделение солдат, впрочем опасности не было, предосторожность оказалась излишней. В четырехместном Твин-Биче за штурвалом сидела очень колоритная девушка — высокая, темные густые волосы до лопаток, зеленые глаза, высокая грудь и тонкая талия. Крепкие ноги и руки с короткими ногтями дополняли облик той, которой штурвал самолета, клавиатура Фанука и манипуляторы биолаборатории привычнее гламурных журналов. Ее спутник летел на знаменитом «русском яйце» — экспортном двухмоторном самолете с сужающейся назад яйцеобразной кабиной. Сам он был высок ростом и худ телом, криво сросшаяся после аварии левая рука была видимой причиной того, что его не допускали до полетов.
Она была русской, Катастрофа застала ее в Англии, в Ковентри, где она работала в лаборатории по генной инженерии. Сообразив, что к чему, она накупила продуктов, заперлась в своем доме, подождала неделю, а потом села на мотоцикл, приехала на работу с мужниной двустволкой, застрелила зомби-дежурного, обзаведясь автоматом МП-5 и четырьмя рожками к нему. Затем обыскала дежурку, найдя несколько пачек патронов, и поехала на аэродром. По дороге ей повезло найти и обыскать свалившуюся в кювет полицейскую машину, английские копы вооружены хуже американских, но Глок и почти полсотни патронов 9х19 прихватила. На аэродроме к ее сожалению живых не было, зато ей удалось в одиночку заправить самолет, затем она предельно облегчила его, отвинтив лишние кресла, динамики с дверей, мягкую обивку, в общем все, без чего можно лететь. Освободившееся место в пределах грузоподъемности заняла еда на неделю, две канистры воды и больше десяти с бензином.
Перелетела на шоссе у Кале, села на пустом проселке у заправки, кое-как сумела накачать бензина в баки заместо израсходованного, и на материк. Еще с тремя промежуточными посадками добралась до аэродрома Дятьково около подмосковного Серпухова. Там она когда-то училась летать. В аэродромной вышке скрывался одинокий парнишка непонятных лет, с древним Браунингом Ауто-5 и запасом патронов и еды. После недолгих разговоров в постели Леша согласился, что хоть он и не летал лет пять, но выхода все равно нет — анклавам выживших он не нужен — кому сейчас нужен оружейник и авиатехник? Патроны рано или поздно закончатся, раньше чем зомби, бредущие со стороны Серпухова, а зимой он как выживать собрался? А она знает местечко с теплым климатом и многими вкусностями вроде собственной АЭС, а значит, света и тепла. Да и работа ему там найдется — хороший станочник везде нужен.
Страница 8 из 13
